Главная роль - Юлия Викторовна Чернова

«Она ничего не знает! Марцелл не успел отправить гонца!»

Максим отер ладонью мокрое лицо. Главное — Сервия жива и невредима! Но тотчас жаркой волной накатило смущение. Окликнуть ее? Лучше утопиться!

Максим взял себя в руки. Позволить ей уйти? А там, дома, что она сделает с собой? И как поступит Корнелия?

Не вылезая из воды, он помахал рукой.

— Salve!

Сервия остановилась, вгляделась… Закричала. Бросилась к воде. Снова закричала. Упала на колени.

Опережая вопрос, Максим завопил во всю мощь легких:

— Марцелл жив!

Сервия вскинула руки над головой. Захлебываясь, восклицала что-то. Максим разобрал отдельные слова. Сервия благодарила всемогущего Юпитера. И милосердную Юнону. И Диану-охранительницу, и покровительницу влюбленных Венеру. И Нептуна…

Максим удивился. При чем здесь повелитель морей? Догадавшись, едва не утонул на мелководье. Сервия, не иначе как вообразила: его били — не добили и сбросили в Тибр, тело вынесло в море и прибило к берегу — как раз напротив виллы.

Сервия уткнулась лицом в песок и не двигалась.

— Сервия!

Она подняла голову. Тихим, надломленным голосом позвала:

— Иди сюда!

— Не могу! — ответствовал Максим.

— Почему?

— Одежду украли!!!

Сервия секунду осмысливала, затем повалилась на песок уже от смеха. Максим тоже не мог удержаться. Хохотали долго, неистово, взахлеб.

Сервия начала успокаиваться первой. Сняла покрывало, призывно помахала в воздухе. Максим громко фыркнул — покрывало было прозрачное. Это сообразила и Сервия. Засмеялась. Сняла с себя верхнюю тунику.

— Выходи!

— Отвернись!

Она послушно повернулась спиной. Максим, уже начинавший стучать зубами, выскочил из воды. Тунику он обернул вокруг бедер, точно широкое полотенце. После этого опустился на песок рядом с Сервией. Они посмотрели друг на друга и снова засмеялись.

Сервия не отводила от него глаз. За полтора суток осунулась — не узнать. Даже глаза, ее невероятные прозрачные глаза, затуманились от тревоги. Максим с нежностью коснулся ее щеки.

— Как ты похудел, — прошептала Сервия, в свою очередь касаясь его щеки и губ.

Максим поцеловал горячую ладонь. Между ними еще ничего не было сказано, а уже все решилось. Отныне они будут вместе — навсегда.

— Домициан убит, — проговорил Максим. — Ни тебе, ни Корнелии больше нечего бояться.

Она не отводила глаз. Максим видел, как рассеивается, тает дымка утомления, страха, отчаяния. Сервия вздохнула. Улыбнулась прежней, пленительной улыбкой.

— Максим…

Он привлек ее к себе. Несколько раз поцеловал темные с медным отливом волосы. Она крепче прильнула к нему, но сразу с тихим возгласом отстранилась, вскочила на ноги.

— Корнелия! Корнелия ничего не знает! Оплакивает моего брата!

Сервия побежала к дому. Максим — за ней. За спиной послышался перестук копыт. Максим обернулся, увидел приближающегося всадника. Верховой был в поту, конь — в мыле. Сервия оглянулась. Воскликнула:

— Квинт!

Верховой осадил коня. Спрыгнул на землю. Даже не взглянул на Максима, выпалил:

— Живы оба: твой брат и чужеземец. Император убит.

«Гонец Марцелла! — Максим тихонько усмехнулся. — Вовремя, ничего не скажешь».

— Спеши на виллу, — приказала Сервия гонцу, — предупреди Игнему.

Пошатываясь от усталости, посланец устремился к дому. Сервия с улыбкой повернулась к Максиму.

— Теперь нам незачем торопиться.

Максим заключил, что гонец и впрямь прибыл вовремя.

Сервия присела на песок. Максим остался стоять, прислонившись спиной к бронзовому стволу пинии. Ствол был горячим, шероховатым. С моря поднимался свежий ветерок. Запах разогретой на солнце смолы смешивался с запахом соли и водорослей. Зеленые волны с легким шелестом набегали на песок. Сквозь густую хвою просвечивало незамутнено-синее небо.

Максим рассказал, как его отвели в подземелье и как выпустили. Обо всем, случившемся в промежутке, предпочел умолчать. Поведал о встрече с Марцеллом, о спешном сборе сенаторов, избрании императором Нервы.

Сервия слушала, не перебивая. И все время легонько гладила его ладонь. Так, словно убеждалась: это не сон, он жив, он рядом. Максим оборвал рассказ. Спросил:

— Что ты вытерпела за эти часы?

И снова она мягко улыбнулась:

— Не спрашивай. Все позади.

Вскинула руки, поправляя рассыпавшиеся волосы. Максим смотрел, как скользят по ее золотисто-смуглым плечам солнечные блики. Присел на корточки рядом, дотронулся до ее обнаженного локтя.

— Послушай, Сервия… Как можно получить римское гражданство?

Она напомнила:

— Брат обещал…

— Э-э… — начал Максим. — Зачем же его затруднять. Как получить гражданство?

— Лучше всего… — Сервия лукаво прищурилась, — родиться римлянином.

— Это мне уже не грозит, — вздохнул Максим.

Несколько минут они молча улыбались друг другу.

— Тогда… Надо, чтобы тебя усыновил римлянин.

Максим рассмеялся. Вообразил: благородный отец ведет за руку великовозрастного отпрыска.

— Сервия, я совершеннолетний.

— Что это значит?

— Ну, не маленький.

— Понимаю. У нас говорят: снял буллу[33].

— Что?

— Булла… Талисман. В шестнадцать лет юноша снимает буллу. После этого считается взрослым.

«А у нас — получает паспорт. Только подчас взрослым так и не становится». Максим вспомнил причитания одной мамаши, отпускавшей сына на три дня в другой город: «Бедный мальчик!» А мальчику было за сорок. Горько убивалась родительница, что целых три дня не сможет ему прислуживать.

— Возраст не важен, — сказала Сервия. — На днях Рубрий Постум усыновил своего племянника. А они почти ровесники. Просто у Рубрия нет наследников… Брат намеревался просить одного из друзей. Гней Цецилий человек небогатый и был бы рад получить во владение эту виллу, — Сервия махнула рукой в сторону белого особняка. — Взамен охотно согласился бы усыновить…

— Не нужно, — прервал Максим.

Сервия вскинула ресницы. Во взгляде ее читалось: «Ты очень горд».

— Есть ли иной способ? — спросил Максим.

Сервия медленно произнесла:

— Римское гражданство можно заслужить.

Максим улыбнулся:

— Подождешь? Пока отличусь?

Она улыбнулась в ответ:

— Уверена, долго ждать не придется.

И повторила фразу, сказанную однажды:

— Хотела бы, чтобы мой муж, вместо знатного имени и богатства, обладал иными достоинствами.

— Не все римлянки столь здравомыслящи.

— Я поумнела в замужестве.

Максим едва не лишился дара речи.

— Ты… замужем?

— Была, — откликнулась она недовольно. — Расстались, года не прожив.

— Кем был твой муж? — Максим постарался спросить как можно небрежнее: «Разумеется, я не ревную».

— Никем, — равнодушно откликнулась она. — Даже лица вспомнить не могу.

Помолчав, лукаво осведомилась:

— А тебя не поджидает дома… высокая, светлоглазая?..

«Я выдал ее замуж», — чуть не брякнул Максим.

Женился еще студентом. С женой они не ссорились, не скандалили. Только — после четырех лет брака — с удивительным единодушием начали подыскивать работу в разных театрах. Когда у жены появился новый поклонник, неизвестно, кто больше возликовал — она сама или Максим, с которого слагалась всякая ответственность.

Знакомые удивлялись: «Такой хороший брак». Максим пожимал плечами.