Приказы не обсуждаются - Игорь Берег

— Ну, смотри, как знаешь, ты у нас парень взрослый, — вздохнул Алексей Васильевич. — Но над моим предложением все же подумай. Потом встретимся и поговорим. Кстати, ты подарок уже забрал?

— Какой подарок? — не понял Евгений.

— Тот, который для меня предназначен.

Черт, а ведь действительно! За всей последней суетой он и впрямь забыл о винтовке, дожидающейся его в камере хранения на вокзале. Пока она была ему совершенно без нужды. Не таскать же ее в багажнике? А вдруг местная полиция, возбужденная последними событиями, вздумает машины проверять? Не отмажешься ведь! Пусть уж ствол поваляется себе на вокзале. Может, и пригодится потом. А нет — там и останется.

Миронов поехал в Готу. По дороге подобрал Пашу, который ждал его в условленном месте. В этот раз Шнайдер-старший никого не выслеживал. Он просто не заметил, чтобы во время встречи Миронова с представителем бандитов за ними кто-нибудь наблюдал.

То, что Пауль никого не засек, еще ничего не означало. Во-первых, могли наблюдать из другого места. После убийства Штефана и гибели его убийц кафе было местом опасным. А во-вторых, в дело могли бросить настоящих профессионалов слежки, которых вычислить человеку с малым опытом совсем не просто.

Теперь нужно было жить и действовать очень и очень осторожно. Поэтому всю дорогу до Готы Евгений постоянно проверялся, пытаясь обнаружить «хвост». Тащить его к дому Шнайдеров совсем не хотелось.

Был «хвостик», был! Но именно — «хвостик». Небольшой «рено» какого-то серо-белого цвета держался в двух автомобилях за «фольксвагеном» Миронова, не отдаляясь, но и не приближаясь.

Евгений даже чуточку расстроился. Что же, они совсем его за человека не считают, если послали следить всего одну машину? И в ней сидят, небось, два придурка, которые в слежке смыслят, как Миронов в балете.

Как бы то ни было, а даже этих придурков не следовало приводить к домику Паши. Нужно было оторваться. Это он успешно и сделал, поплутав по старым улочкам города. Потом заехал в короткий переулок, остановился и стал ждать. Пауль, правильно поняв его маневры, с вопросами не приставал, сидел тихо и озирался по сторонам.

Выждав примерно с полчаса, Евгений вышел из машины и прогулялся до обоих концов переулка. Все было тихо. То есть, город жил своей жизнью, а мышиного «рено» нигде не наблюдалось. Видимо, придурки все еще разыскивали «фольксваген» где-то в стороне.

Наташка, дожидаясь его, наверняка сильно волновалась. Но, когда приехал муж, своего беспокойства ему не показала. Встретила, поцеловала в щеку, спросила, как все прошло. Евгений ее успокоил: мол, все нормально. До обеденного времени было еще часа два, Паша обещался сводить их в свой любимый китайский ресторанчик, располагавшийся неподалеку, нарасказывал Наташке, что кормят там, как в Пекине, и Миронов решил, что действительно можно с отъездом немного погодить. Они с женой удалились на полянку за домом, сели в «голливудскую качалку» и тут наконец Наташка спросила:

— Ты с самого начала знал, что Карл ко всему этому причастен?

Оп-паньки! Ну ничего не ускользает от ее глаз! И как только вычислила?

Всю правду рассказывать супруге было никак нельзя, поэтому Евгений мгновенно решил ограничиться половиной и не сдаваться ни под каким давлением.

— Н-ну, — протянул он с задумчивым видом. — Не то чтобы знал, но кое о чем догадывался. Понимаешь, хотя супружеская неверность — дело сейчас вполне обычное, без вреда для ее участников это действие редко когда проходит. Причем, на любом уровне. Будь ты слесарем дядей Петей, который, поддав, всегда почему-то стремится в койку к буфетчице Нюрке, или американским президентом, довольствующимся толстозадой стажеркой Белого дома. В первом случае жене дяди Пети настучат завистливые подружки буфетчицы. А она, в свою очередь, настучит сковородкой по башке грешному супругу. Ну, может, не из зависти настучат, а просто из женской солидарности, потому что у самих мужья погуливают на сторону. А во втором случае сама дура-практикантка, движимая обычной американской жаждой славы на пятнадцать минут и подзуживаемая стервой-подругой, начнет трепаться во всеуслышание о своей связи с первым лицом государства. Итог примерно тот же. Не знаю уж, била ли Хилари Билла сковородкой, но сладко тому явно не было.

В случае же Карла его связь с этой стервой могла продолжаться очень долго, поскольку общих подружек у Марго и Анны, то есть у любовницы и жены, как ты понимаешь, нет, а сама Маргарита пусть хоть изорется о своей связи с немецким бизнесменом. Ни один даже самый захудалый таблоид ее откровения не опубликует. Слишком мелко.

— Погоди, — сказала Наташка. — Что ты мне лапшу на уши вешаешь о каких-то адюльтерах? По делу говори!

— Спокойно, детка, сейчас будет и по делу, — ответил Евгений, приобнимая ее за плечи.

— В идиллию нашего приятеля и московской шлюшки вмешались посторонние, причем с намерениями отнюдь не добропорядочными. Господин Шнайдер нужен им был как инструмент воздействия на меня с целью завлекания господина Миронова в славный германский город Эрфурт. В противном же случае бедному немецкому грешнику обещано было полное разоблачение перед женой с представлением надлежащих улик и свидетельств. Разоблачения похождений главы семейства это самое семейство могло не пережить. А Карл очень держится за семью. Он, хотя по крови наполовину русский, но в душе — самый настоящий немец. То есть сентиментален, порядочен и аккуратен. Он, испуганный такими, совсем не прозрачными угрозами, согласился на все. Но, понимая, что одним Эрфуртом может нас и не увлечь в поездку, придумал еще и провинциальную Францию. На экзотику мы должны были клюнуть.

— И клюнули! — согласилась Наташка. — Только вот я чего не понимаю. Если этим людям нужен был только ты, для чего меня было заманивать сюда?

— Нужна ты была как инструмент воздействия на меня, чтобы я согласился выполнить одну очень грязную работу. Ну, примерно, как кнут д ля упрямого осла.

— Или как пассатижи! — хихикнула Наташка. Ей, похоже, было совсем не страшно от всех этих откровений.

— Почему — пассатижи? — не понял Евгений, пытаясь представить, как можно воздействовать слесарным инструментом на упрямое четвероногое.

— Знаешь, вот хватают человека некие темные личности, — с невинным видом взялась объяснять супруга. — Тащат куда-нибудь в подвал, привязывают к стулу и начинают пассатижами зажимать разные части тела, требуя при этом: «Говори, гад, куда деньги спрятал!»

— Что за экзотические у тебя фантазии? — поморщился Евгений, в душе все же усмехаясь. — Никто с меня никаких денег не требовал. Наоборот — даже заплатили авансом.

— Ну, — резонно заметила Наташка, — зажимая разные части тела, можно не только вымогать, но и что-то требовать. А что именно они от тебя требовали?

Евгений подумал немного, потом, вздохнув, сознался:

— Человека одного убить нужно.

— А почему именно ты должен этим заниматься? — возмутилась Наташка. — Что им, трудно было обычного киллера найти?