Харбинский экспресс - Андрей Орлов

Босые ступни зашлепали к двери.

— В чем дело?

— Вы один? — прозвучало из коридора.

— Да.

— Откройте.

— С какой стати?

— Откройте, пока не поздно. Или околевайте тут, коли охота.

Постоялец замер возле запертой двери. «Харбинский Метрополь» был гостиницей недорогой, однако здесь хамства не допускалось, и приезжие чувствовали себя если не в полном комфорте, то уж, во всяком случае, в безопасности.

Натянув сапоги и накинув пальто, мужчина сбросил щеколду и выглянул. Он увидел двоих, удалявшихся от его нумера. При звуке отпираемой двери оба остановились и обернулись. Один, невысокого роста брюнет в походной кавалерийской форме с погонами штаб-ротмистра, в ремнях, но без оружия, тотчас зашагал назад.

— Ага, решились! Очень правильно. Одевайтесь немедленно, и пойдемте.

— Что происходит?

Вместо ответа ротмистр хмыкнул, подошел к ближайшему нумеру и тихо отворил дверь.

— Полюбуйтесь.

Посреди комнаты, раскидав могучие, покрытые жестким волосом руки, лежал дородный господин в исподнем. Лежал на животе — а лицо совершенно невозможным образом было обращено вверх, уперев к потолку довольно неряшливо содержавшуюся некогда бороду.

Постоялец из восемнадцатого шагнул вперед, но ротмистр удержал:

— Труп-с, можете не сомневаться.

— Без вас вижу, — неприязненно ответил постоялец. — Я, к вашему сведению, врач.

— Вот как? Славно, — сказал ротмистр, хотя было видно, что сообщение не произвело на него никакого эффекта. — Только здесь ваши услуги без надобности. А вот пойдемте-ка дальше.

Странное дело: на всем этаже стояла непривычная тишина. Противоестественная для этого времени суток. Ни голосов за перегородками, ни звяканья ложечек в чайных стаканах, ни скрипа пружинных матрасов — решительно ничего, что неизбежно сопровождает жизнь постоялого двора, от которого ведет свою родословную любая гостиница, даже самая авантажная.

— Погодите, — сказал постоялец, видя, что ротмистр собирается распахнуть соседнюю дверь. — Что происходит?

Но офицер ничего не ответил. Заглянул в очередной нумер и поманил рукой.

Здесь обнаружилось целое семейство. Тела женщины и мужчины, укрытые одеялом до плеч, лежали в кровати. Руки сплетены (словно в последний момент они искали спасенья друг в друге), а головы глядели в разные стороны, почти соприкасаясь затылками.

У противоположной стены — детская раскладная койка, на которой недавно спал симпатичный мальчик лет шести. Теперь он превратился в холодную куклу со сломанной шеей.

— Что происходит? — повторил постоялец.

— Убийство, — коротко ответил ротмистр.

Подошел второй незнакомец. Это был господин в летах, за пятьдесят, довольно высокий, с брюшком. Лицо немного оплывшее, со щеточкой седоватых усов.

Он сказал:

— Пора. Довольно экскурсий.

— И то верно, — ответил штаб-ротмистр. — Вы, доктор, вот что: хватайте у себя что есть ценного — и немедля катитесь вниз. А лучше так и вовсе ничего не берите. Времени у нас нет.

— Я так не думаю, — сказал доктор. — Надо крикнуть полицию.

— Да вы в своем ли уме?

Доктор поморщился:

— Оставьте свой тон. Я вам не вахмистр.

При этих словах офицер и штатский переглянулись.

— Ведь вы не ночевали тут, верно? — спросил штатский. — А не припомните, во сколько вернулись?

— На часы не смотрел. Под утро, уже рассвело.

— Вам повезло.

— Отчего же?

— Да оттого, что этой ночью кто-то умертвил всех постояльцев второго этажа «Харбинского Метрополя», — ответил штатский.

Возникло короткое молчание, после чего штатский продолжил:

— Я вот тоже недавно вернулся. Дела в городе задержали… неважно. Но через то уцелел. Постучался к соседу — справиться насчет времени; свои часы, представьте, остановились — а тот почивает со свернутой шеей. Заглянул в другой нумер — та же картина. Потом вот ротмистр вышел…

— По нужде, — беспечно сказал ротмистр. — Признаюсь, был еще подшофе, так как только воротился от Дорис. И не сразу поверил во все эти страсти. А прошлись мы по нумерам, и такой нам открылся пейзаж после битвы… Хмель — как рукой.

— Отчего не позвали полицию? — спросил доктор.

При этих словах штаб-ротмистр сморщился, а штатский осведомился:

— Вы, должно быть, недавно в Харбине?

— Второй месяц.

— Понятно. Так я вам скажу: раньше местная полиция работала не хуже столичной. А нынче — не то.

— Что объяснять? — вмешался тут ротмистр. — Будем медлить — нас передавят, как кроликов.

— Согласен, — сказал штатский. — Не знаю, кто сотворил такое, но дело он свое знает. Коли вернется — со святыми упокой. Так что поторопитесь, доктор.

— А в нумерах ничего не взято? — спросил постоялец из восемнадцатого, на которого (должно быть, от усталости) нашло некоторое помрачение.

— На первый взгляд нет… — ответил штатский, быстро оглядев доктора. — А вы по уголовной части никогда не служили?

— Никогда. С чего вы взяли?

— Да ведете себя, будто следствие учинить собрались.

Между тем ротмистр махнул рукой, отвернулся и зашагал, бросив на ходу:

— Ну вас, господа, к черту. Я ухожу.

Постоялец из восемнадцатого проворно вернулся к себе. Что взять? Прежде всего — инструменты. Выдернул из шкафа свой саквояж, взглядом зацепился за чемодан. Тоже с собой? Тяжел, свяжет. В конце концов, чем он рискует? Скоро происходящее станет делом полиции. Без ее ведома здесь ничего не тронут.

Переодевшись, накинув на руку пальто, доктор шагнул к выходу. У порога увидел небольшую коробку, похожую на спичечную, только пошире. Откуда взялась? Должно быть, уже лежала, когда он вернулся с Пристани.

Постоялец наклонился к ней.

И в этот самый момент на коробку ступил чей-то черный ботинок.

Доктор поднял глаза — перед ним стоял штатский.

— На вашем месте я бы не стал этого делать, — сказал он.

Штатский нагнулся и осторожно взял непонятный предмет двумя пальцами за углы. Встряхнул — и из предательской коробки со щелчком выскочили два деревянных шипа с черными остриями.

— Что это?

— Китайские штучки, — ответил штатский. — Они мастера на такое, будьте уверены: кончики смазаны ядом.

— Как вы догадались?

— В моем нумере был похожий сюрприз. И у ротмистра — тоже. Мне следовало предупредить.