Киатат - Сергей Сергеевич Ашманов

из ловушки. Оказалось, бобер попал в нее недавно и не успел сдохнуть, из-за чего молодой охотник испугался не на шутку и начал колотить бобра прикладом ружья. Билли не стал вмешиваться и наблюдал со стороны. Жестокость, с которой Джим пытался убить животное, была неестественной, излишней, ведь бобер не мог выбраться. Достаточно было пристрелить его, но Джиму нравилось причинять страдания живому существу.

Когда Билл понял, что парень не в себе, он подбежал и вырвал из его рук ружье.

— Что ты творишь, черт побери! Он сдох! Успокойся.

Выпучив глаза, Джим еще несколько минут переводил дыхание. Он не был напуган, скорее ярость и гнев на время парализовали его разум.

Набрав за утро достаточное количество тушек, охотники принесли их к лагерю, и Билл принялся за рутинную работу, в то время как Джим пытался наловить в реке рыбы. К вечеру, от усталости, Билл снова напился и начал выворачивать все свои вещи и сумки.

— Где же они?

— Что ты там потерял? — спросил с издевкой Джим.

— Волшебный мешочек, он пропал!

— Да ты, видать, потерял его.

— Билли Белл ничего не теряет! Это ты! Ты его украл!

— Я?! Что ты несешь? Все мозги уже пропил?

— Скотина, верни на место!

— Не брал я твой мешок, старик!

— Врешь! Врешь, собака!

— Думай как хочешь, твое право. Но денег твоих я не брал.

Билл не стал больше спорить. Весь вечер он обижено и с презрением глядел на своего племянника, пока не напился до умопомрачения.

Прошла неделя. Все свои обиды Билл давно забыл и предложил своему компаньону отправиться через перевал и попытать счастье в других местах.

— Сколько будет стоить наша добыча?

— Того, что есть сейчас, хватит на полгода беззаботной жизни.

— Что ж, этого, конечно, недостаточно. Долго идти?

— Пару дней, не меньше. Эту пушнину «зароем» здесь.

Спустя два дня путники перебирались через перевал горы «Серая утка». Это место находилось примерно в неделе ходьбы от ближайшей деревни. Бродить здесь было небезопасно, впрочем, Билл знал это и присматривал за своим племянником. Но все же не усмотрел, когда Джим угодил ногой в медвежий капкан. От невыносимой боли парень потерял сознание. Это дало возможность Биллу освободить его ногу и как следует наложить повязку. Он вынужден был бросить свой мешок с вещами у подножья «Серой утки», чтобы нести Джима не себе. Разумеется, о дальнейшем путешествии не могло быть и речи. Поэтому старому трапперу пришлось повернуть обратно и идти другой, более быстрой дорогой прямиком до поселка.

Все шесть дней Джим не проронил ни слова, что нельзя сказать о Билли Белле, который непрерывно трындел как расстроенная гитара. Наконец они дошли до старой избы Билла. Она простояла двадцать лет и старик удивился, насколько хорошо она сохранилась. Там Билл объяснил племяннику, что они идут в поселок, а не за добытой пушниной. Но Джим был всячески против этой затеи и сказал, что нога его в норме и он сможет идти. Однако Билл пояснил, что может быть заражение, ведь отек еще не спал.

— Я знаю, что в моих силах! Мы останемся здесь и подождем, пока нога заживет, — сказал Джим, но лихорадочное выражение его лица говорило о другом.

— Балбес, — бросил Билл и вышел во двор за хворостом.

5.

Так прошла неделя. Джиму стало лучше, и он мог самостоятельно ходить, но сильно прихрамывая на правую ногу.

— Еще пару недель и можно выдвигаться, — сказал Билл.

— Нет. Мы пойдем завтра, — возразил Джим. — Ты сказал, что мы построим лодку и сможем переправить весь мех по воде. Не так ли?

— Верно.

— Как видишь, я в состояние работать топором или хотя бы рубанком.

Билл отчаянно покачал головой.

— А ты настойчив, парень! — усмехнулся старик. — Знаешь, есть еще одна идея, — вдруг вспомнил Билл. — Давным-давно я спрятал лодку.

— Лодку?

— Я и несколько моих товарищей сделали три лодки. Оказалось, мех вместился в две, и вдобавок нашлось место и нам. Третью лодку мы спрятали в укромное место у реки.

— Неужели? Надо было проверить, когда мы охотились.

— Надо было, — Билл потер затылок, — но я был погружен в свое любимое дело. Забыл, с кем не бывает.

— Значит, нам останется лишь погрузить все в лодку и уплыть.

— Прекрасная новость, не так ли? — усмехнулся Билл. — Разведи-ка, парень, огонь и поставь чайник, а я схожу прогуляюсь.

Джим вернулся в хижину, лег на постель и совершенно забыл про наставление Билла, зато прокручивал в голове образы того, как он заработает много денег и будет жить как король. Примерно через пару часов Джим вдруг заметил, что Билл до сих пор не вернулся и пошел в лес искать его.

— Билл! — звонко крикнул Джим.

— Помоги мне! — послышался хриплый голос траппера.

— Глупый старик, что на этот раз с тобой приключилось? — произнес Джим вслух, но Билл не услышал его.

Зайдя за холм, молодой охотник обнаружил своего дядю, лежащего на земле. В эту секунду от изнеможения Билл потерял сознание, но через мгновение снова пришел в себя. Нога его была совсем плоха: разорванная кожа была словно накинута на бедро; крови было немного, но состояние старика говорило о серьезности нанесенной раны.

От увиденного Джим побледнел.

— Проклятый гризли захотел отведать моего мяса. Чуть мне ногу не оттяпал, бес, — произнес Билл, переводя дыхание, и скривил рот от боли.

— Как это произошло? — спросил Джим, по-прежнему стоявший в стороне и не спешивший на помощь своему товарищу.

— Из-за моей неосторожности. Я должен был…

— Опять ты оплошал, старый дурак! — перебил его Джим.

— Ладно-ладно, прости, а теперь помоги мне. Нужны носилки. Пойди сруби ветки, и я покажу как их связать. Рану я перевязал, но боюсь, что без помощи врача мне несдобровать. Как только мы доберемся до деревни Кри, индейцы помогут.

Джим был ошеломлен. Он был другого мнения:

— Из-за твоей глупости мы снова остались ни с чем, — он ходил кругами, словно раздумывая, и не предпринимал никаких действий. Было ясно, что задумал Джим. Он подошел к старику и сказал:

— Цена слишком высока.

Затем он развернулся и ушел прочь, оставив Билла на верную гибель.

— Джим! Помоги мне, молю! Джим! — кричал ему в спину Билл, но тот уже не слышал его.

Спустя три дня Джим нашел дорогу и вернулся к лагерю, где они с Биллом спрятали мех. Совесть нисколько не мучила его. Единственное желание — разбогатеть — окончательно затуманило его разум. Он нашел лодку и с трудом смог погрузить в нее тюки.

— Еще сумка и можно уплывать, — сказал он вслух.

Наступила весна 1836