Исповедь из преисподней - Сергей Решетников

Эти комментарии в полной мере относятся к обеим статьям, указанным выше. Назовем этого человека – майор милиции в отставке Зоткин Григорий Иннокентьевич.

Теперь перейду к комментариям этих событий.

Интервью с бывшим майором милиции

Григорий Иннокентьевич, что скажешь про эту публикацию тринадцатилетней давности? – спрашиваю я бывшего милицейского майора.

– Да уж, – Григорий затягивается сигаретой «Прима» (его советская привычка). Потом клубы сизого дыма, выдыхаемые каким-то волшебным образом, завихрились вуалью, закрывая его уже не очень молодое лицо. – Давненько это было, Сергей Алексеевич.

– Ну так пошевели свой склероз, пусть он подскажет в какой ячейке памяти хранятся воспоминания об этих событиях, – улыбаюсь я.

– Склероз на помощь звать не надо. Ну и шутник ты, Серега. Совсем не изменился с годами. Я четко все помню. Тринадцать лет – это не тринадцать столетий. Тем более что за проявленную тогда инициативу я получил звиздюлей от своего милицейского начальства.

– Так расскажи.

Снова пляшут клубы табачной туманности. Потом ее облако опускается вниз и расползается по полу. С человеческими мыслями тоже так бывает. Взлетят они ввысь и кажется, что вот она – истина! Я докопался до сакральных секретов мироздания! А потом – бац. И ты снова на земле в луже чавкающей осенней грязи. Идешь, выдирая свои боты из клокочущего плена. Зачем-то нам дано свыше – постоянно проходить испытания. Сдавать экзамены жизни. Ты не всегда знаешь какой вытянешь билет, сколько дашь правильных ответов…

– Понимаешь, Сергей Алексеевич, ситуация тогда была неоднозначная.

– Ну и в обсуждаемой публикации ее оценка неоднозначна. Да и сейчас никто не может с твердой уверенностью говорить, как разворачивались и происходили те события на самом деле. Врать, конечно, можно самозабвенно, брызгаясь соплями и слюной. Но где истина?

– Истина, Сергей Алексеевич, в том, что началом этой эпопеи послужил намечающийся развод – расторжение брака Павла Чехова с супругой Ниной. При этом все нажитое непосильным трудом имущество: всякие разные торговые комплексы, рынки и площадки, вряд ли бы ушли из-под полного влияния и контроля Павла. Другими словами, его жена могла остаться, как говорят в народе, без штанов. Автор статьи, кстати, намекает на некие события и заинтересованность в смерти мужа Нины Чеховой. У обоих супругов были свои сожители.

– Фу, какая-то Санта-Барбара иркутского разлива. Противно слушать.

– Ты же, Сергей, мне вопрос задал. Не хочешь, не слушай. Да пошел ты…

– Ладно, не кипятись, извини меня за грубость, Иннокентьич.

– Павла грохнули летом 2004 года. Дружок Нины – Карасик вскоре помирает. Один из ее подданных становится городским депутатом и дальше прет по муниципальной карьере. Ничего тебе не говорит эта цепь событий?

– Ровным счетом ничего, – отвечаю я.

– Так вот. Чтобы не получить ответку от друга Паши – Алексеева Сергея, Нина проплачивает его уголовное преследование. Главная цель – его устранение с помощью милиции, так как заказать второе убийство ей было не под силу.

– Григорий Иннокентьевич, эта версия следствием не отрабатывалась. Я не хочу, чтобы моя книга воспринималась сплетницей. Моя задача – проанализировать события по материалам уголовного дела. Чтобы читатель сам мог сделать свои выводы. Конечно, твоя версия может существовать как предположение. Но давай говорить по существу материалов уголовного дела.

– Вот и ты, Сергей Алексеевич, почти дословно изложил позицию моего начальства: Туда не лезь! Не твое дело! Вы сговорились все, что ли?

– Как я могу с кем-то сговариваться, Иннокентьич, ты чаво? Я же не мент. Я тебе просто изложил свое мнение по написанию этой книги.

– Ладно, я продолжу, по существу, без предположений.

Летом 2005 года в гараже Алексеева, что на улице Красноказачьей, 119 проходит обыск. Там находят оружие, заранее подброшенное внедренным в охранное агентство человеком. Или же просто организуют фейковую информацию. Почти одновременно, этим же летом 2005 года и не зависимо от этой темы, раскрывается гоп-стоп на кассу Иркутской сельскохозяйственной академии. Задерживается группа налетчиков. Начинается их разработка. Бандит из этой бригады налетчиков – Андрей Говорунов, когда-то был дружен с Сергеем Алексеевым, но был изгнан из его общества. Говорунов имел некие дружественные отношения с Александром Старожиловым, который находился в числе действующего окружения Алексеева. Началась работа по раскрутке задержанных на предмет их подчиненности и исполнению преступлений по заказу как бы главаря – Сергея Алексеева. Основная масса гоп-стопников в этом плане оказалась бесполезной. Не было у них контактов с Алексеевым. Старожилова сломать на лжесвидетельства и оговор Алексеева не получалось. А вот Андрей Говорунов сломался быстро. Он стал давать любые показания, которые от него требовали, конечно же, выгодные следствию. За какие пряники? За снисхождение, наверное, к нему по ряду мерзких преступлений, совершенных им ранее. Так он взял на себя, например, убийство адвоката Мендельсона. Сам на месте преступления не был и в своих показаниях окончательно запутался, заврался. И, конечно же, он убил Павла Чехова! Правда и здесь врал, путался, изворачивался. На месте преступления не ориентировался. Зато соучастником своим назвал Александра Старожилова, который к этим делам «ни ухом, ни рылом». А заказчик-то кто? Конечно Сергей Алексеев. Не беда, что у него не было никаких мотивов и он эти мокрухи не заказывал. У нас ведь есть самый объективный и праведный суд. Он на такие «мелочи» внимания не обратит. Потом сюда присоединили другие висяки – нераскрытые громкие заказные убийства. А Алексеев еще перед кульминацией этих событий уехал в планируемый отдых в Италию и возвращаться на Родину потом не стал. Таким способом его отстранили, устранили, обезвредили… Защищаться при таких обстоятельствах он не мог. Это было невозможно даже теоретически. А убийства, как пишет автор публикации, продолжились… Ничего особенно не поменялось.

– И что ты, Григорий Иннокентьевич, получается в своей речи выгораживаешь опасных преступников: Алексеева и Старожилова? Идешь в разрез с официальной позицией правоохранительных органов?

– Да не выгораживаю я никого, Сергей Алексеевич. Просто за преступные деяния должен нести ответственность их совершивший, а не назначенный человек. Я до сих пор с огромным уважением отношусь к Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому – основателю ВЧК, мудрому, принципиальному и порядочному человеку. Он подарил нам в наследство ряд замечательных мыслей о правоохранительной системе:

«Служить в органах могут или святые, или подлецы».

«Чекистом может быть лишь человек с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками».

«Тот, кто станет жестоким и чье сердце останется бесчувственным по отношению к заключенным, должен уйти отсюда. Здесь, как ни в каком другом месте, нужно быть добрым и благородным».

«Человек