Александр Македонский. Пески Амона - Валерио Массимо Манфреди

При этих словах все в шатре затихли, словно между собравшимися поселился дух великого монарха, на вершине своей славы павшего от кинжала убийцы.

— Ладно, — заключил Александр. — Так или иначе, это не меняет наших планов. Завтра мы двинемся вглубь. Пойдем выкуривать льва из его логова.

Во всем изведанном мире ни у кого не было такой хорошей и точной карты, как у Мемнона Родосского. Говорили, будто эта карта явилась результатом тысячелетнего опыта мореплавателей с его родного острова и была создана искусством некоего картографа, личность которого держалась в тайне.

Греческий наемный полководец разложил карту на столе, придавил ее края подсвечниками, потом взял из ящика с играми одну шашку и положил на точку между Троадой и Фригией.

— В данный момент Александр находится примерно здесь.

Вокруг стола собрались все члены высшего командования персов, все в военных доспехах, в штанах и сапогах: Арзамен, правитель Памфилии, Арсит, правитель Фригии, кроме того, Реомитр, командующий бактрийской конницей, Росак, и верховный командующий, сатрап Лидии и Ионии Спифридат — огромный смуглый иранец с глубоко посаженными черными глазами, председательствующий на совете.

— Что посоветуешь? — спросил грека последний. Мемнон оторвал глаза от географической карты. Это был человек лет сорока, с проседью на висках, с мускулистыми руками и тщательно ухоженной бородкой, подправленной при помощи бритвы, отчего он напоминал одного из персонажей, изображаемых греческими художниками на барельефах и вазах.

— Каковы известия из Суз? — спросил грек.

— Пока никаких. Но еще пару месяцев ждать существенных подкреплений не следует: расстояния огромные, а времени для набора войск требуется немало.

— Значит, мы можем рассчитывать лишь на свои силы.

— По сути дела, да, — подтвердил Спифридат.

— Числом мы уступаем.

— Не много.

— В данной ситуации мы уступаем существенно. У македонцев грозные боевые порядки, самые лучшие. Они разбивали в чистом поле войска всех типов и всех народов.

— И, следовательно?

— Александр старается спровоцировать нас, но, я думаю, нам лучше избежать лобового столкновения. Вот мой план: запустить вокруг него большое число конных дозоров, чтобы они постоянно сообщали о его передвижениях, заслать шпионов, чтобы докладывали нам о его намерениях. И отступать перед ним, оставляя за собой выжженную землю, чтобы врагу не доставалось ни зернышка, ни единого источника пресной воды. Нашим подвижным конным отрядам — непрерывно совершать наскоки на небольшие контингенты, которые Александр будет отправлять на поиски провизии и фуража для коней. Измотав противника голодом и лишениями, мы атакуем его всеми нашими силами, а тем временем наш морской экспедиционный корпус высадит войско на территории Македонии.

Спифридат долго и задумчиво смотрел на карту Мемнона, проводя рукой по густой курчавой бороде, потом обернулся и направился на выходящий к полям балкон.

Долина Зелеи была чудесна: из окружавшего дворец сада поднимался горьковатый аромат цветущего боярышника, сладко и изысканно благоухали жасмин и лилии, на весеннем солнце сверкали белоснежные кроны цветущих черешен и персиков — растений, достойных богов и произраставших в их парадизе[4].

Сатрап посмотрел на леса, покрывавшие склоны гор, на дворцы и сады других персидских вельмож, собравшихся у него за спиной вокруг стола, и представил, как Мемнон сожжет все эти чудеса, вообразил это изумрудное море пустыней углей и дымящейся золы. Он резко повернулся и сказал:

— Нет!

— Но, господин, — возразил Мемнон, приблизившись, — хорошо ли ты оценил мой план? Я помню, что…

— Это невозможно, — оборвал его сатрап. — Мы не можем уничтожить наши сады, поля и дворцы и бежать. Прежде всего, мы так не воюем. А, кроме того, безумие самим же навлекать на собственные земли напасти более тяжкие, чем те, что сможет нанести враг. Нет. Мы встретим его и прогоним. Этот Александр — всего лишь дерзкий мальчишка, заслуживающий сурового урока.

— Прошу тебя учесть, — настаивал Мемнон, — что мой дом и мои владения тоже находятся здесь и я готов пожертвовать всем ради победы.

— Твоя честность не вызывает сомнений, — ответил Спифридат. — Я говорю лишь, что твой план неприемлем. Повторяю: встретим македонцев и прогоним их. — Он повернулся к прочим военачальникам: — С этого момента держать все имеющиеся войска в полной боевой готовности. Вам надлежит призвать под наши знамена всех, до последнего человека. У нас не так много времени.

Мемнон покачал головой:

— Это ошибка, и вы это сами увидите. Но боюсь, что слишком поздно.

— Не будь таким пессимистом, — сказал перс. — Мы найдем выгодную позицию, чтобы встретить его.

— То есть?

Опершись на левую руку, Спифридат склонился над столом и начал водить по карте пальцем правой. Его палец остановился у голубой извилистой полоски, обозначавшей реку, что бежала на север, во внутреннее море — Пропонтиду[5].

— Скажем, здесь.

— На Гранике?

Спифридат кивнул:

— Тебе знакома эта местность?

— Более или менее.

— А я знаю ее как свои пять пальцев, поскольку не раз бывал там на охоте. Река в этом месте имеет крутые и глинистые берега. Труднодоступные, если не сказать непроходимые, для конницы и почти неприступные для тяжелой пехоты. Мы прогоним их, и в тот же день все вы получите приглашение на пир, сюда, в мой Зелейский дворец, чтобы отпраздновать нашу победу.