Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

– Он еще не вернулся, сэр Джозеф.

– Ладно, не важно. Пожалуйста, принеси мое легкое пальто. Я буду ужинать в клубе.

– Но, сэр Джозеф, как же сладкое мясо и спаржа... – начала она, но тут же осеклась.

Они шли, с удовольствием беседуя, – в основном, о жуках, их почти бесконечном разнообразии, – и, проходя мимо одного дома на Арлингтон-стрит, Блейн сказал:

– Вон там жил Хаммерсли, очень крупный коллекционер. Вы с ним знакомы?

– Полагаю, что нет.

– Он тоже был членом общества. У нас было несколько выдающихся энтомологов, которые много путешествовали. Хотелось бы, чтобы их было больше. К слову о "Блэкс", вы уже видели капитана Обри?

– Я столкнулся с ним, когда он выходил из клуба, и он только успел сказать, что дома все в порядке, что "Беллона" по-прежнему находится на блокаде Бреста, что он сохранил за мной место на борту, что они живут в Вулкомбе, откуда удобнее добираться в Торбей[22] или Плимут, и что они будут рады, если мы все приедем, и на сколько хотим, это доставит им большое удовольствие: там огромный дом, целые флигели которого пустуют. Он приезжал на слушания о бюджете флота и спешил, чтобы не опоздать на дилижанс, поэтому тут же исчез, пробиваясь через толпу.

Блейн покачал головой.

– Может быть, вы зайдете и выпьете хотя бы стаканчик хереса, прежде чем вернуться к игре в "свои соседи"? Тому, кому придется выносить этот непрекращающийся шум детей, не помешает немного выпить для храбрости.

– Я вынужден отказаться, – ответил Стивен. – Хотя все равно спасибо вам. Для девочек этого возраста уже и так поздно, а нам нужно рано вставать, чтобы отправиться на запад.

– Вы уезжаете так скоро?

– Да, перед рассветом.

– Мы еще увидимся?

– О, ну, разумеется. Я приеду на следующей неделе на заседание Королевского научного общества и заодно займусь сдачей в аренду нашего дома на Хаф-Мун-стрит. При нынешнем положении дел мы, вероятно, не можем позволить себе держать его, как раньше; а сейчас мы собираемся отправиться к Обри и пожить у них, пока не подыщем подходящее местечко за городом, и, конечно, я должен вернуться на свой корабль. Мы продаем или пытаемся продать этот мрачный, холодный, зловещий дом в Бархэме, и это поможет нам встать на ноги; а пока я займу несколько тысяч у Джека Обри.

Блейн бросил на него быстрый взгляд, а через несколько шагов, когда они были уже почти у дверей, где члены клуба сновали туда-сюда, как пчелы, он взял Стивена за локоть, остановил у перил и тихо сказал:

– Прошу вас, попросите своего друга вести себя потише в парламенте, Стивен. На слушаниях по бюджету военно-морского флота он обращался к министерству так, как будто оно было сборищем преступников, и теперь, когда он, к величайшему сожалению, преодолел свою неуверенность в качестве нового члена, он говорит все это голосом, способным достичь верхушки грот-мачты во время шторма. Его друзья действительно очень хотели бы, чтобы он не был в парламенте; или, если он чувствует, что обязательно должен там присутствовать (а это действительно дает большие потенциальные преимущества), то чтобы он пореже посещал заседания, и на тех сидел бы молча и голосовал так, как ему говорят. Я боюсь того момента, когда он выступит против министерства в своей решительной, но неосмотрительной манере. Он очень часто бывает в городе, оставляя на борту своего корабля заместителя, что не приносит пользы ни самому судну, ни его репутации. Стивен, прошу вас, заберите его в море и не пускайте на берег.

Они уже стояли на ступеньках, ведущих в "Блэкс". По ним торопливо спускался высокий худой мужчина, преследуемый криками "Ваша светлость, ваша светлость".

Его светлость повернулся и с озабоченным видом спросил:

– Что случилось?

– Ваша светлость взяли зонтик мистера Уилсона, – сказал старший швейцар, спускаясь, чтобы забрать его; и в этот момент из кабинки, расположенной напротив входа, вышла целая компания членов клуба, что сделало дальнейший разговор невозможным.

– Увидимся на следующей неделе, – крикнул Стивен.

– Счастливого пути и передайте от меня привет дамам, – ответил сэр Джозеф, поцеловав пальцы.

Капитан Обри (уже не коммодор, так как эскадра была расформирована, а вместе с ней исчезло и временное звание) и его жена сидели за завтраком, глядя на широкий серый двор дома в Вулкомбе, на затянутую дымкой рощу и небо – не такое же серое, но все равно грустное.

Они сидели в молчании, ожидая, когда принесут газету и почту, но это было приятное молчание; и когда взгляд Джека вернулся в комнату, он остановился на Софи, прежде чем переместиться на кофейник. Это была высокая, изящная, очень привлекательная женщина тридцати с небольшим лет, и довольно суровое лицо Джека смягчилось. "Как хорошо она держится, несмотря на все это", подумал он, "Может, у нее и нет характера Дианы, но мужества ей не занимать. Выдержки у нее хватает: редкостная женщина".

"Все это" было связано с чередой судебных разбирательств, связанных с экспедицией Джека против работорговцев в Гвинейском заливе. Когда он и его капитаны сталкивались с ужасно вонявшим судном, битком набитым чернокожими мужчинами и женщинами, прикованными цепями на низкой палубе для рабов в адскую тропическую жару, они не всегда обращали достаточно пристальное внимание на предъявляемые документы, особенно потому, что первые десять предъявленных бумаг оказались поддельными. И все же подлинная защита тоже встречалась: португальские работорговцы, например, все еще могли легально торговать к югу от экватора, и если их находили в северном полушарии, когда они, очевидно, направлялись на Кубу, было трудно доказать, что шкипер судна не был вынужден из-за неблагоприятных погодных условий высунуть нос за экватор или что он не собирался завтра же отправиться в Бразилию, тем более что множество свидетелей готовы были в этом поклясться. Навигационная ошибка, нехватка припасов и тому подобное всегда могли быть преподаны с изрядной долей правдоподобия. С другой стороны, существовали всевозможные юридические уловки, с помощью которых можно было замаскировать или скрыть истинного собственника судна: компании, действующие от имени других компаний, и так далее по три-четыре контрагента в цепочке, так что установить истинного владельца груза становилось все сложнее, и никогда не было недостатка в хороших адвокатах, защищавших интересы богатых судовладельцев.

День был настолько безветренным, насколько это было вообще возможно, чрезвычайно сырым и