Нормандский гость - Владимир Москалев

Нормандец усмехнулся, подошел к девушке поближе.

– А ведь ты, красотка, будто пророк Илия иль Дельфийский оракул, клянусь секирой Роллона. Угадала всё в точности. А зовут меня Можер. Но как узнала, что в седле герцог, да еще один из Каролингов?

– Скажу даже, кто он, – Вия подошла к Карлу, внимательно вгляделась в его лицо и вдруг предложила: – Сойди с лошади, всадник.

Карл спешился.

– Дай твою руку.

– Зачем? Хочешь предсказать судьбу? – герцог повернулся к нормандцу. – А ведь ты был прав, цыганская у нее кровь. – Вие же сказал: – Не желаю узнавать будущее. Говорят, дурная примета – знать заранее судьбу.

– Не за этим прошу твою руку.

– Зачем же тогда?

– Дай – увидишь.

Карл протянул ладонь.

Вия схватила ее и благоговейно поцеловала:

– Не удивляйся, всадник, ведь я узнала тебя. Ты герцог Лотарингский, брат покойного короля.

– Как же ты смогла?.. – опешил Карл, убирая руку.

– Карл – королевское имя. Кто же может носить его, если не брат или сын короля? Других детей мужского пола у Людовика Заморского нет, а для сына Лотаря ты слишком стар. Идёте же вы из Брюсселя, там Нижняя Лотарингия. Это еще больше укрепило меня в мысли, что на коне брат Лотаря и дядя нынешнего короля.

– Кажется, это я выдал тебя, герцог, назвав по имени, – проговорил Можер.

– Иначе я могла бы ошибиться, – кивнула Вия. – Но не смущайся, герцог, – внезапно улыбнулась она, заметив, как Карл покачал головой, – просто мне однажды довелось видеть вас с братом. Правда, мельком, да и прошло уже лет десять, я тогда маленькой была. А вы с королём пошли на Лотарингию, в графство Эно, так в народе говорили.

– Теперь всё стало понятным, – переглянулся с Карлом Можер. – Но отчего ты поцеловала руку? Разве герцог твой господин, а ты его раба?

– Когда-то, более трех столетий назад, графиня Плектруда так же целовала руку Пипину Геристальскому, мажордому Австразии. От него пошел род Каролингов, и ты, герцог, – его потомок.

– Но при чем здесь графиня Плектруда? Какое ты имеешь право уподобляться ей?

– Потому что она была моим пращуром. Но ты, герцог, пошел по королевской линии, а моя ветвь, от одного из сыновей Пипина – по другой, никому уже не известной. В роду же у Плектруды, богатой графини Северо-Франкского королевства, были цыгане. Потому и даром предвидения она обладала, умной была. Ее внучатая племянница Бертрада унаследовала острый ум царственной тётки. Правда, едва не оказалась в безвестности, как вот я сейчас. Спасибо Пипину Короткому, нашел ее и взял в жены. Так что не удивляйтесь, высокородные господа, но перед вами знатная дама, в роду у которой были королевы и короли.

– Чёрт возьми, – вскричал Можер, – вот уж никак не думал, что однажды у ворот города Лана меня будет встречать сама королева, сидя на камне у болота и играя на ротте!

– Так уж сложилось, граф, – с любопытством взглянула не него Вия. – Занедужила одна из ветвей королевского рода, да и сохнуть стала. Потом отпала и легла под ноги прохожим. Я последняя в этом роду, так, умирая, сказала мне мать. Не станет меня – и умрет эта ветвь, ставшая лишней.

– Вот так история, – задумчиво протянул Карл, – коль ты не соврала, с цыган ведь станется.

– Повторяю, триста лет уж, как в роду нашем был кто-то из цыган. Суди теперь, много ли во мне этой крови? Что же до правды, то клянусь в этом поясом Пресвятой Богородицы, пеленами Иисуса и крестом Его мученическим.

С этими словами Вия извлекла из-под туники нательный крестик с распятым Христом и трепетно поцеловала его. Затем водворила на место. Карл Лотарингский с любовью взял ее за руку и заглянул в глаза.

– Выходит, ты, как и наши с тобой далекие прапрабабушки, умеешь разгадывать загадки и заглядывать в будущее?

– Могу, – коротко ответила Вия. – Разве не убедился сам? Да только быть столь мудрой, как Плектруда или Бертрада, мне уж не дано. Гибнет ручей, оторвавшись от русла. Устаёт и немеет рука, поначалу крепко державшая меч.

– Не печалься, красавица, найдется еще работа для твоего ума, – обнял ее за плечи Можер. – Я не столь суеверен, как брат короля, а потому вот моя рука! Прочти, что на ней написано. Может, стану императором? – и он громко захохотал.

Вия, чуть склонив голову набок, долго глядела в его лицо.

– Зубы у тебя белые, крепкие…

– О чем это говорит?

– О хорошем здоровье.

– В этом ты права, клянусь бородой моего прадеда! Ну а дальше?

Она взяла обеими руками его ладонь, огромную, будто сковороду, и, взметнув еще раз взгляд кверху, улыбнувшись, покачала головой. Потом стала разглядывать линии на ладони. Наконец, удовлетворенно кивнув, объявила:

– Ох и счастливый ты, граф Можер! Женщин у тебя, что камыша в этом болоте. Столько же будет еще. А жизни тебе отмерено – позавидовать. Всё у тебя: богатство, почести, знатность, впереди семья и… любовница. Да надолго, не как с другими.

– Кто же она, это можешь сказать? – с любопытством спросил Можер. – Уж не королева ли?

– Не пойму. Род знатный, что пересекается с твоим, в двух местах…

– Две любовницы?

– Первая связь мимолетная и вызвана интересом одной из сторон. Она скоро обрывается.

– Жаль, – вздохнул Можер. – И почему этот интерес так быстро угаснет?.. Ну а другая?

– Здесь никакого расчета. Но связь долгая, и стоит она… на любви.

– Ну, – разочарованно протянул Можер, – это мне вовсе не надобно. Ни в кого еще не влюблялся и не хочу. Не думаю, чтобы какая-нибудь влюбилась и в меня.

– Не пробуя блюдо, уже заявляешь, что оно горчит?

– Что же, сладким будет?

– Увидишь сам. Вспомнишь еще наш разговор. Тогда и поблагодаришь меня.

– Условились, Вия. Только где я тебя найду?

– Живу я меж воротами и дворцом короля, как раз посередине. Там улочка отходит от дороги, под углом к ней. В конце ее маленький домик. Искать не сложно, спросишь у любого. Главное, чтобы не забыл.

– Кто еще там живет?

– Я одна. Матери нет уже два года, а отец погиб на войне.

– Как же ты живешь? Чем кормишься?

– Играю, пою песни, пляшу, гадаю по руке. Еще вышиваю, обучена грамоте.

– Неплохо. Где же обучалась?

– При монастырской школе, у каноника. Отец был жив, вносил плату за обучение.

– Значит, на жизнь хватает?

– Много ли мне надо.

– А хотелось бы больше?

– К чему? Богатство ведет к жадности.

– Это верно. Вот Карл, брат короля – совсем не богат, потому и щедр.