Чорный переворот - Алексей Птица

Я так-то знал, что возле дверей и в коридоре находятся мои бойцы, в любой момент готовые прийти мне на помощь. Одеты они все были в военную форму с офицерскими знаками различия. Пропуска на всех выписаны. Всё чин по чину, никаких подозрений мои люди не вызывали.

Бульто ещё пару минут перхал, пока ему не стало лучше, и он не смог самостоятельно сесть. Я смотрел на генерала пренебрежительно, с чувством гадливости. Однако не позволял эмоциям отразиться на моём лице, сохраняя на нём нейтрально-равнодушное выражение, как и должно быть у посланника духов Африки.

Серовато-лиловый от нехватки кислорода генерал с трудом поднялся и уселся за стол.

— Вот, выпей, — сунул я ему под нос новый флакон. — К утру всё пройдёт.

Конечно, сразу его не вылечит уже ни одно лекарство: успел надышаться. Но к утру Бульто действительно станет значительно лучше, а ещё через сутки он снова вернётся к своему обычному состоянию.

Генерал кивнул и, откупорив пузырёк, залпом выпил его содержимое. Смотри-ка, сразу доверять научился! Через несколько минут ему заметно полегчало, и он перестал быть похожим на выстиранную с джинсами белую простыню. Бульто несмело взглянул в мои глаза.

— Я же говорил тебе: не надо! А ты не послушал.

— Ты — дьявол! — повторил Бульто.

— Нет, на твоё счастье, я человек. Впрочем, кое-что мистическое во мне есть. Ты ведь оценил это? — я усмехнулся, раздвинув губы и обнажая при этом ряд белых зубов, сейчас выглядевших немного по хищному.

Бульто скривился, но никак не прокомментировал увиденное, лишь спросил:

— Что ты будешь делать дальше?

— Ждать, пока ты оклемаешься и сможешь адекватно оценить и ситуацию, и своё положение. Пока ты на это не способен. И мой тебе совет: не надо пытаться снова меня убить. Во-первых, не получится. А во-вторых, только сам себе навредишь. Мы повязаны, и я смогу с лёгкостью доказать, что это именно ты организовал убийство Менгисту и Джугаша. А при желании повешу на тебя ещё что-нибудь. Тебя просто уберут. Европейцы или советские товарищи, тебе уже будет без разницы. Ты, надеюсь, это понимаешь? Да и дело не столько во мне, сколько в тех людях, которые стоят за моей спиной.

— Понимаю, — вновь скривился Бульто и, помолчав, добавил: — я согласен.

— А я уж хотел передумать. Ладно, завтра заеду к тебе и отдам ещё один флакон, чтобы ты не загнулся. Ты ведь понял: мне не обязательно иметь оружие, чтобы убивать, — произнёс я и спросил: — Неужели тебе, правда, не хочется встать во главе Эфиопии?

— Хочется, — морщась от боли в груди, ответил Бульто.

— Ну вот, видишь! И я хочу, чтобы ты возглавил нашу страну. Я помогу тебе, а сам уйду в тень. Но знай: я всегда буду рядом, даже если тебе покажется, будто это не так. Ладно, поправляйся, нас ждут великие дела! О наших эритрейских друзьях поговорим завтра.

— Я точно не умру ночью?

— Нет, не умрёшь, — я усмехнулся. — Всё у тебя будет хорошо, ведь я рядом… Выздоравливай!

На следующий день генерал Бульто ожидал меня с плохо скрываемым нетерпением.

— Ты принёс лекарство?

— Конечно, и не одно. Одно тебя вылечит, другое подбодрит. Вот, держи!

Вручив первый флакон, я со злорадным удовлетворением наблюдал за тем, как генерал опустошает пузырёк. Потом передал ему следующий.

— Этот выпьешь на ночь.

Бульто покрутил в руках новый флакон и спрятал его в стол.

— Чего ты сейчас от меня хочешь?

— Ммм… Давай, показывай весь расклад, рассказывай, как тут всё обстоит. Где находятся повстанцы? Какие у тебя войска? Какие царят настроения? Что из техники есть в наличии? Каким вооружением располагаешь? Есть ли авиация, и кому она подчиняется? — я буквально завалил Демисси вопросами. — А также мне нужно знать: есть ли военные из СССР? И, если есть, то где они дислоцируются и не собираются ли уезжать отсюда. Кстати, информация о кубинцах мне тоже понадобится. Всё, вводи меня в курс дела! И поподробнее.

Бульто встал и, подойдя к плотной шторе, отодвинул её, открыв скрывающуюся за ней огромную карту Эритреи с подробно отмеченными позициями.

— Хорошо. Смотри, Бинго, у меня три корпуса. Они размещаются вот здесь и здесь. Авиация есть, однако она жёстко привязана к аэродрому Асмэры. Повстанцы атакуют, но я отвёл все войска, оставив за ними половину страны, дальше они не лезут. Сил у них не хватает, да и опасаются: до Эфиопии всего сто километров. Кубинцев среди второй революционной сейчас нет. Советских тоже, все уехали на побережье, эвакуируются.

— Понятно, — кивнул я. — Тебе известно, где находится штаб повстанцев? Где базируются их основные силы?

— Нет, я не знаю. Они могут быть и совсем рядом, и на границе с Суданом.

— А кто является их лидером? Они выходили на связь с тобой?

— Имена главарей на слуху, говорят, возглавляет их некий Исайяс Афеверки. Но на меня пока никто не выходил.

— Ладно, разберёмся. Предоставь все данные на него: кто такой, где родился, где женился… Ну, и так далее. И не только на этого Афеверки, но и на его ближайших сподвижников.

— Мне нужно три дня, чтобы собрать о них полную информацию.

— Хорошо, я подожду. А теперь мне пора. За документами придут через три дня и покажут вот такую татуировку на груди, — и я протянул Бульто картонку с нарисованной на ней контуром змеи.

Глава 18

Хочешь мира — готовься к войне

Сколько, оказывается, можно узнать нового и интересного, используя доброе слово и пистолет! А уж если к этому добавить деньги, то открываются поистине неведомые дали. Сидя в дорогой гостинице для иностранцев, я словно паук плёл сеть заговора. Точнее собирал сведения о «мухах», чтобы со знанием дела использовать потом их пороки и недостатки. Каждый паук должен знать свою добычу!

Хотя нет! Мне, блин, ближе стиль змеи: затаиться, выждать и нанести неожиданный и сильный удар. Это гораздо милосерднее, чем мучить несчастных мух. Раз, и уноси готовенького!

Мои люди тоже искали необходимый компромат, где только могли. Добропорядочные местные чиновники, с вожделением глядя на предложенные деньги, охотно делились известной им информацией. И даже были готовы приврать, лишь бы заполучить обещанное.

Но рассказывать сказки и я умею! Поэтому вся их информация перепроверялась, а порой и просто в лоб давал этим доморощенным Андерсенам. Я человек серьёзный: со мной не забалуешь! Да и жаловаться им на меня всё равно некуда.