Друзья Бога - Сергей Слюсаренко

— Что значит спас?

— Ты дал душе Монтесумы пойти туда, куда она хотела. Ты открыл храм его души.

— Ага, а дрался я с чертями?

— Ты его освободил. И отдал ему нож. Вот его дух и ушел к верхним людям.

— И что теперь?

— А теперь — все. Вы оба свободны.

— А почему именно я смог его освободить?

— Спроси у богов. Избранный богами часто изгой у людей. И наоборот. Но это все пашня не нашего плуга. Вон смотри, корабль!

Манко протянул руку, указывая куда-то в сторону океана.

— Как ты можешь увидеть корабль в темноте? — изумился Травалини.

Но тут словно в подтверждение слов индейца грянул пушечный выстрел. Во вспышке холостого заряда Андреа успел различить знакомые очертания «Диссекта». Юноша выхватил из костра ветку и стал ею размахивать, стараясь привлечь внимание команды корабля. К нему присоединился врач. Видимо, их сигналы увидели с фрегата. В ответ им помигали фонарем и опять грянул холостой залп пушки.

Через полчаса спущенная с борта фрегата шлюпка неслась на десятке весел по воде. Море приветливо фосфоресцировало, придавая встрече особую торжественность. На носу, раскачиваясь в такт гребкам, стоял человек с фонарем в руках. С берега было не видно, кто это, но все равно Андре, Травалини и даже индеец были готовы прыгать от радости.

— Это Санториус! Сайрус, мы здесь! — Андреа изо всех сил размахивал горящей веткой.

Однако и так было понятно, что шлюпка шла именно к ним. Через несколько минут Андреа уже обнимал своего офицера. На глазах Травалини даже навернулись слезы.

— Давайте погрузим все, и на борт. — Санториус, казалось, устал от объятий и поторапливал Андреа с товарищами. Команда шлюпки не сошла на берег, моряки сидели молча и сушили весла.

— Нет, сейчас на борт! В темноте тяжело грузиться! — Андреа спешил на свой корабль.

— А где все? — Санториус понял, что всего три человека ожидают на берегу.

— Потом, завтра утром! Давайте на борт!

Шлюпка, приняв пассажиров, устремилась на рейд «Диссекта».

— А что же Топо, почему он не пошел с вами? — спросил Андреа.

— Он готовит вам встречу на борту, — спокойно ответил Сайрус. — Сюрприз.

— Вот же неугомонный, — улыбнулся Андреа.

— И вправду неугомонный, — согласился Санториус.

Шлюпка глухо ударилась о борт, и Андреа взлетел на родной корабль, словно пилигрим, возвращающийся домой.

— Добро пожаловать на борт! — встретил Андреа голос Ван Фогта. — Рад видеть вас дома!

Андреа осмотрелся и понял, что все не так, как надо. У грот-мачты стоял штурман в дорогой одежде, не сняв шляпу, как это требовал этикет. Чуть дальше бизани стоял бледный даже в свете фонарей Топо. И еще на палубе стояли матросы, с пистолями за поясами, совершенно неуместными при встрече капитана.

— Штурман, почему встреча не по этикету? — голос Андреа предательски дрогнул.

— А так вышло, у нас власть поменялась, — гадко усмехнувшись, ответил Ван Фогт.

— Да? — Андреа сам для себя неожиданно успокоился. Все стало на свои места, и нервы немедленно пришли в порядок. Главное — не оставалось сомнений как действовать. — И кто теперь тут главный?

— Осмелюсь представиться, капитан «Диссекта» Ван Фогт. — Штурман шутовски снял шляпу и в поклоне расшаркался. — Прошу любить и жаловать.

Андреа молниеносным движением выхватил шпагу и точным ударом пронзил глаз штурмана, воткнув лезвие в мозг. Тот, не издав ни звука, рухнул на палубу.

— Кто еще хочет тут быть капитаном? — холодно и жестко спросил Андреа.

— Не хорохорься, мальчик, тут есть, кому командовать, — раздался из-за спины голос Санториуса, — ты потерял корабль, поэтому…

— А теперь послушайте меня, сволочи! — раздался громовой голос из глубины пушечной палубы. — Это говорю вам я, канонир Мокей!

Все повернулись на голос Мокея, пираты на минуту даже забыли об Андреа. Канонир стоял возле мортиры с запалом в руке.

— Вот смотрите, уроды! Мортира направлена в зенит. Если я сейчас поднесу запал, то через миг бомба весом в сотню фунтов рухнет на палубу. И от вас, сволочи, уже ничего не останется. Вы сомневаетесь в меткости вашего канонира?

— Мокей, не стоит суетиться, — прервал его Санториус. — Ведь мы же сохранили вашу жизнь…

— Боцман, хоть ты и сволочь, освободи Топо. — Андреа понял, что никто из команды не хочет погибнуть сейчас же, а намерения Мокея не оставляли сомнений.

— Да, капитан! — Хан-Вайер метнулся к Топо и разрезал веревку, связывавшую его руки.

Никто из моряков, вооруженных пистолями, не достал оружие. Андреа, отдавая команду, рисковал, но он рассчитывал, что, будучи уверенными в своем превосходстве, восставшие даже не удосужились зарядить пистоли.

Юноша, размяв онемевшие руки, спокойно отнял нож у боцмана и подошел к Санториусу.

— Вот посмотри, ублюдок, у меня в руке нож, только нож, а у тебя и пистолет, и шпага. А ты знаешь, что сейчас произойдет и почему?

— Ты сдохнешь. — Санториус отвел пистолет от головы Андреа.

И моментально лишился оружия, потому что капитан резким ударом выбил пистолет из рук лейтенанта.

Тут с легким свистом воздух разрезал летящий клинок. Лейтенант захрипел и упал на палубу со скальпелем в горле.

— Хирург должен уметь обращаться со своим инструментом, — весело сказал Травалини и развел руками.

— Эта сволочь убила Барбароссу. — На глазах Топо навернулись слезы. — Живого выбросил в море.

Он с легкостью, словно это был не мертвец, а мешок с сеном, перебросил труп Санториуса через планшир.

— Итак, кто еще недоволен капитаном? — Андреа повернулся к команде, стоящей в растерянности на палубе. — Давайте признавайтесь. Нас трое, а вас много. Ну?

Голос Андреа был жесток и не оставлял никаких надежд бунтовщикам.

И тут в толпе моряков раздался резкий всхлип. Команда расступилась. На палубе лежал труп с перерезанным горлом.

— Извините, капитан, тут был один, который… — промямлил Лимо Каннир. — Вот мы его и того… Мы люди подневольные. Мы всегда вас капитаном считали и считаем.

— Ладно, бог вам судья. Пока. А сейчас ты, — Андреа показал пальцем на Лимо, — Травалини и Манко, заберите оружие и всех в трюм, под замок.

— А что потом? — спросил Травалини.

— Утром разберемся. Но одно могу сказать: невиновных простят, виновных — повесят. Лучше будет, если дело не дойдет до властей. Всем по местам! Отбой! Мокей — на охрану моей каюты.

Когда за Андреа и Топо закрылись двери, капитан плеснул в кружку рома, залпом выпил его и спросил: