Завещание императора - Александр Старшинов

Осень 866 года от основания Рима

Провинция Сирия

Вилла Филона располагалась на склоне горы Кассий. Построенная, как и большинство вилл в округе, в истинно сирийском стиле – с множеством окон по фасаду, над каждым – полукруглый фронтон, каждое окно в небольшой нише – так называемой сирийской арке, она подходила куда больше какому-нибудь сатрапу царя царей, нежели скромному механику. Только кто сказал, что Филон – скромный? Виллу окружал роскошный сад на нескольких террасах, невысокая белая ограда нижней террасы служила скорее украшением, нежели защитой.

Ворота уже были распахнуты, когда Приск приблизился, – Адриан не только дал провожатого военному трибуну, но и послал раба к Филону предупредить, что у него будут гости.

Сам механик выскочил на дорогу и спешил навстречу.

– Гай, друг мой! – Филон кинулся к трибуну с распростертыми объятиями, едва тот спешился. – Вот же радость! Столько лет чаял тебя вновь увидеть! И вот же, вот наконец довелось! Слышал, слышал про страшную смерть Плиния. Вот же беда! Достойнейший человек… Добрейший и благороднейший… Право же, ужасно видеть, как боги проявляют неоправданную суровость…

– Быть может, это просто людская подлость? – заметил Приск.

Набежавшие со всех сторон слуги уже вели в конюшню лошадей, закатывали во двор повозку со скарбом, рвали из рук мешки с вещами. Надо же, какое рвение!

– Тебе, мой добрый Приск, стоит поставить алтарь за избавление… Я бы непременно заказал.

– Только из добычи на новой войне! – фыркнул трибун.

– А, ну да… деньги… – Филон вздохнул очень выразительно. – Ну как тебе Антиохия? Воистину – сладостный город, не то что суровые ледяные горы Дакии. Брр… – Филон содрогнулся всем телом. – Там под Сармизегетузой я и не надеялся, что когда-нибудь вновь окажусь в своей золотой Антиохии. А твои друзья?.. – Филон вопросительно глянул на Приска.

– Это сын Афрания Декстра Марк, а это Максим, вольноотпущенник Декстра. Калидром и Сабазий – рабы.

Калидром при этом добавил:

– Самый лучший в мире пекарь, господин…

А Сабазий ничего не сказал – только окаменел на миг лицом – той его половиной, что еще могла выражать эмоции.

Имя Афрания Декстра заставило Филона как-то сникнуть, посереть лицом.

– Сам Афраний тоже прибыл? – спросил он шепотом.

– Еще нет. Явится вместе с императором…

– Замечательно! – вновь ожил Филон.

Он ухватил гостя за руку и повел в дом. Марк и Максим шагали следом.

«Где-то бедняга Филон что-то сделал не так…» – автоматически отметил про себя Приск.

– Ты так и не поведал мне, как понравилась тебе Антиохия, – продолжал трещать механик.

– Город прекрасный, – в тон хозяину отвечал военный трибун, – одна беда: в этом городе могут жить только те, чье состояние исчисляется миллионами… – Он умолк, разглядывая чудесную мозаику на полу атрия, где десятки амуров преподносили друг другу спелые плоды, свежие, как будто только что сорванные в саду на ближайшем склоне.

– Благодетельная властительница людских судеб Фортуна – покровительница нашего города. – И Филон указал на мраморную статую Тихе, местной богини Судьбы, в короне в виде башни, что украшала атрий механика. – В этом все дело. Потому каждый второй здесь богат, а кто не богат – имеет богатых друзей.

– Разве это одно и то же? – вполне серьезно спросил Приск.

– О, на язык ты остер, так что сможешь поспорить с жителями Антиохии… Они, так и знай, никому не дают спуска… Ты слово – они десять…

– Это я уже испробовал, – кивнул Приск, вспоминая перепалку накануне.

– О, ты боец! А мне с местными остроумцами состязаться не по силам. Да что это я пичкаю тебя разговорами! – всполошился Филон. – Ты – мой гость, и тебе, и твоим спутникам нужна горячая баня с дороги, а следом – отличный обед. Причем – не медля. Ах да, еще ты должен поглядеть мой театр и сказать, понравится ли он Сабине.

– Только после обеда! – объявил Приск.

А про себя подумал: «Надеюсь, здесь никто не станет подсыпать толченое стекло…»

В доме полно было челяди. Две юные девицы тут же увели Приска в бани – купаться, еще две – не менее соблазнительные, занялись его спутником Марком Декстром. Максиму и Калидрому не уделяли столько внимания, но чистую одежду, деревянные сандалии и масло для натирания и скребки приготовили.

Кальдарий был облицован желтым нумидийским и пурпурным фригийским мрамором, так что сразу вспомнились Рим и термы Траяна. Приск с удовольствием погрузился в бассейн и прикрыл глаза, всем своим видом выражая удовольствие.

Вот о чем он мечтал всю дорогу – о купании в настоящих банях, о том, чтобы раб тщательно снял скребком вместе с маслом пот и пыль дальней дороги, о чистом душистом полотенце. И еще – о хорошем брадобрее и отличной бритве… И о погружении в ледяной фригидарий.

А потом в чистой новенькой тунике, в венке выйти на воздух с бокалом мульса в предвкушении обеда.

– Где ты раздобыл столько красавиц? – поинтересовался Приск у Филона, который расположился в небольшой уютной экседре.

Впрочем, механик и здесь не бездельничал – чертил что-то стилем на восковых табличках.

– Гай, дружище! Вот теперь ты истинный житель Антиохии! – воскликнул Филон.

Механик лукавил: даже в чистой одежде, только из бани, подстриженный и побритый, надушенный, в венке из дамасских роз военный трибун все равно не походил на обычного сибарита здешних мест.

– Не увиливай от ответа… Для чего столько красоток? Хочешь открыть лупанарий?

– О нет, я честный и достойнейший человек, женатый к тому же. Грязные занятия мне не к лицу. Купил девочек, чтобы преподнести их в подарок храму.

– Я же сказал: хочешь открыть лупанарий.

– Гай! И тебя отравил своим злоязычием этот город! Повторяю: жрицы заказали мне уже третий механизм. Так что в ответ – небольшой подарок храму… Мои красавицы тебе понравились? – подмигнул Филон.

– Оценю, если пришлешь их мне на ночь.

– Сразу парочку?

– Разумеется.

– Антиохия уже действует на тебя, мой друг… – засмеялся Филон. – Здесь просто невозможно обойтись одной любовницей. А знаешь… я, может быть, и раздумаю, не буду никому дарить этих красоток, оставлю себе. Правда, Атна?

Девушка, принесшая второй бокал с мульсом для Приска, игриво улыбнулась в ответ.

– Принеси еще яиц и немного хлеба, – приказал Филон Атне, – а то до обеда около часа, боюсь, мой гость умрет с голоду.