Люди Солнца - Том Шервуд

С затаённой улыбкой я смотрел, как Симония, преодолев робость, что-то спросила у Готлиба, и он, приподняв и покачивая на весу золотое блюдо, стал ей что-то с увлечением объяснять. Тут же посмотрел на Власту и Эвелин, и они, сияя улыбками, немо крикнули мне: «Видим, видим!»

– Что ж, леди и джентльмены, – сказал я, усаживаясь на своём троне. – Застолье сегодня без торжеств, поскольку русское чудо, именуемое «баня», будет непрерывно отнимать и прибавлять к нам людей. Посему давайте без церемоний – ром, вино, уха… Благослови это всё, Боже!

– Аминь, – сказал Ярослав и широко перекрестился.

Кто-то успел попробовать ухи, и над столом взлетели восторженные голоса. Тай, Носатый и Робертсон взялись за вино и наполнили бокалы и кружки. И тут вдруг встал и поднял руку один из малышей.

– Ой, – воскликнула Ксанфия. – Брюсик что-то придумал!

– Говори, – кивнул ему я. – Уж не тост ли?

– Я сделал открытие, – твёрдым голоском объявил Брюс.

– Вот как? Надеюсь, такое, что стоит внимания всего стола?

– И я надеюсь, – упрямо склонив голову, ответил погубитель столовых вилок.

– Что ж, – отложил я ложку. – Мы слушаем. Говори.

– Тоб только что придумал, как это моё открытие облечь в строчки, и я решительно передаю слово ему.

– Тоби у нас сочиняет стихи, – всему примолкшему застолью сообщила Ксанфия. – Он потому что поэт.

Брюс сел и потянул встать друга, худенького, с тонким, как у эльфа, лицом и светло-соломенными волосами. Тоб встал и, указывая на холст с планом замка и манекен с рыцарем, продекламировал:

«Они имеют общий строй

В железе и в холсте:

И шлем с решёткою стальной,

И контур древних стен».

Полная тишина пала в зал. Я с изумлением всматривался и видел, что линия замковых стен и линия кованных пластин шлема практически совпадают. Примерно на месте восьмиугольной башни из шлема вымётывалась гранёная пика, а над башней её не было – но это оставалось единственным, на мой взгляд, отличием. Линия же от одной башни до другой башни и ниже в точности рисовала острый клин решётчатого забрала.

– Таким образом, – снова встал Брюс, – открытие налицо: замок «Шервуд» – это «железная голова».

Я вскинул руки, и вместе со мной немедленно все находящиеся в зале обрушили под его своды оглушительные аплодисменты.

– Честное слово, – склонившись ко мне, произнесла Эвелин, – это лучше всякого тоста.

– Тост! – громко подхватил я её словцо и поднялся.

Вывел в пространство над столом руку с бокалом вина, помедлил секунду и провозгласил:

– За мудреца и поэта!

И, не выпив, быстро поставил бокал и присоединился к новым аплодисментам, а через минуту уже, отбив ладони, сел и с удовольствием выпил.

Вошли счастливые, с красными лицами русские моряки. Ярослав тут же им перевёл восхитительные стихи, и они одобрительно улыбались мальчишкам.

– Сейчас вы? – спросил я у Власты, переводя взгляд на Алис и Луизу, но Власта ответила:

– О, мы немного позже. Нам ту раскалённость, какую обычно делает Ярослав, не выдержать.

– Тай, Робертсон, Иннокентий! – сказал тогда я. – Отправляйтесь отведать этого заморского чуда.

– Глебушка! – позвал Ярослав. – Сопроводи.

– И я? – неуверенно спросил у меня Готлиб.

– Ты позже, – махнул я рукой. – Полный комплект. Места не хватит.

И он, даже не попытавшись изобразить огорчение, остался сидеть с розовеющей от счастья Симонией.

А я, отпустив застолье в вольное плавание, сидел, ел невероятно вкусный суп из рыбы и думал, что поскорее нужно привезти сюда учителя для детей. Какие изумительные способности у мальчишек! Их непременно нужно умело и старательно развивать. Как там называл Давид странного учителя? Ах, да. Гювайзен фон Штокс.