Талисман отчаянных - Жюльетта Бенцони

– Зачем? Когда мы уходили, несогласных было только двое, а президент, как мы знаем, имеет два голоса.

– Да, но их могло стать гораздо больше, как только мы ушли. Остальные вполне могли присоединиться к «брату из Орнана», и несогласные стали большинством.

– Ты хочешь сказать, что нам нечего ждать?

Едва Альдо произнес последнюю фразу, как из церкви вышли три человека и направились к автомобилям, стоящим возле ограды. Альдо и Адальбер невольно шагнули в тень часовни, но, разумеется, их силуэты были заметны. Никто к ним не приблизился.

– На нас легла печать отверженных, – пробормотал Адальбер. – Не лучший исход.

– Случалось и похуже. Нам нужен запасной вариант. И мне кажется, он у нас есть.

– Какой же?

– Сейчас скажу. Но сначала подождем, что скажет Лотарь.

Профессор подошел с самым сумрачным видом, что само по себе уже было ответом. Открыв дверцу, он сел рядом с Адальбером, который успел занять место за рулем, так как они приехали на его машине.

– Итак, отказано? – задал вопрос Альдо.

– Не впрямую. Но почти никто не нашел в себе сил расстаться с нашим сокровищем ради…

Профессор замолчал, затрудняясь высказать то, что должен был озвучить. Альдо досказал за него:

– Ради неизвестной, которая даже не уроженка Франш-Конте и к тому же ввязалась в историю по своей глупости. Так?

– Именно так. «За» было всего четверо. Разумеется, среди них я и Бруно, мы согласны отдать сокровища часовни, тем более что главные из них принадлежали нашим отцам, моему и Бруно.

– Так что же решили?

– Решили, что нам надо будет только сделать вид, что мы принимаем условия. Узнать место, где будет осуществлена передача, приехать туда вооруженными, привезя «наживку»: свертки с муляжами.

– Ничего глупее быть не может, – сердито усмехнулся Альдо. – Предателя не разоблачили, так что просто-напросто прольется кровь. И вовсе не нашего врага, а наша. Судьбе Мари-Анжелин в этом случае и вовсе не позавидуешь. Об этой глупости я подумал сразу, но понял, что она бесперспективна.

– Они предложили еще один вариант, но я думаю, такой же бестолковый.

– Какой же?

– Явиться на встречу всем вместе и вступить в бой.

– Этот вариант гораздо лучше, и его можно было бы считать просто прекрасным, если бы не было предателя, а так…

– Потерянное время и даром пролитая кровь, – заключил Адальбер. – И что же теперь мы будем делать?

Лотарь помолчал с секунду, вздохнул и сказал:

– Мы отменяем сегодняшнее собрание и считаем его несостоявшимся. С благословения аббата и с помощью Флёрнуа – что для меня особенно важно – мы забираем сокровище из часовни. Но будем готовы и сразиться за него. Пусть даже пока не знаем, сколько там этих негодяев.

– А нас уж точно будет четверо, – улыбнулся Альдо. – И у нас есть шанс победить! Хотя мы не знаем, сколько молодчиков на службе у Хагенталя. Но вот что меня удивляет: зачем ему понадобилась часовня? Я думал, что, обладая рубинами, которые он считает «Тремя братьями»…

– И которые вполне могут ими быть, поскольку изначально их было шесть, и никто не может сказать, какие украшали головной убор Карла: эти или те, что у Кледермана. Да, если бы Хагенталь был последователен, он искал бы бриллиант-пирамиду, чтобы заполучить наконец талисман Карла.

– Он его не ищет, потому что никто не знает, что с ним произошло и где он теперь находится, – мрачно заключил Альдо.

Снова воцарилось молчание. Лотарь кашлянул, прочищая горло, собираясь, как видно, что-то сказать, перекрыв шум мотора. Но промолчал.

– У вас какая-то идея? – полюбопытствовал Альдо.

– Я… Да нет… Вернее, да. Я хочу сказать, что по старинной и традиционной версии считается, что этот бриллиант никогда не покидал Грансон.

– А что конкретно гласит эта версия?

– Что Оливье де Ла Марш, чей отец был начальником форта Жу, знал этот форт как свои пять пальцев и с согласия герцога спрятал бриллиант и еще несколько драгоценных камней там, в ожидании полной победы.

– Неужели вы там его не искали?

– Искал. Но искать его, к тому же одному, нелегкое дело! Не забудьте еще, что форт Жу теперь собственность государства. Вы когда-нибудь там бывали?

– Я впервые приехал во Франш-Конте к вам в гости, – сказал Альдо. – А ты, Адальбер?

– В Франш-Конте я бывал, но в Жу не поднимался. Ты же знаешь, я боюсь высоты и страдаю головокружениями. А ты сам видел, что это за ужас! Да и вообще искать бриллиант в крепости – все равно что иголку в стоге сена!

– Пока ходишь по укрепленным переходам, куда ни шло, но стоит подойти к краю пропасти! Незабываемое переживание!

– Думаю, у края колодца тоже. И к тому же в форте темновато, не так ли?

Лотарь согласно кивнул, признаваясь, что и ему было не по себе в мрачной старинной крепости.

– И мои овечки еще больше оробели, – вздохнул он. – Я должен сделать вам одно признание, Морозини: когда я пригласил вас на празднование трехсотлетия, я как раз выяснял, где может находиться бургундское сокровище…

– И хотели поскрести на этот счет меня. А вдруг я знаю что-то такое, что вам неведомо, – закончил Альдо с широкой улыбкой.

– Вы на меня обиделись?

– Ничуть. Все коллекционеры ведут себя одинаково, встречая коллегу. Признаюсь, и я надеялся что-нибудь у вас выведать. А ваше приглашение принял с тем большей радостью, что, как уже говорил, никогда не бывал в ваших краях. И, знаете, по крайней мере, для меня – дружба, как майонез: или сразу залаживается, или, сколько ни старайся, не собьешь. А мы с вами квиты.

– И раз уж мы перешли на язык кулинарии, то я стал главной «изюминкой» вашей дружбы, – вмешался в разговор Адальбер.

Его вмешательство разрядило напряжение, потому что разговор невольно зашел в тупик, и желательно было бы найти выход из создавшегося положения. Собеседники, похоже, уперлись в стену. На замечание Адальбера они улыбнулись, но остальной путь проделали в молчании.

– Что мы скажем нашим дамам? – забеспокоился профессор, когда они подъезжали к дому.

– Расскажем все и во всех подробностях, – отозвался Альдо. – У наших дам головы умные, их советы всегда бывают к месту.

Они полагали, что увидят дом, погруженный в темноту, и очень удивились светящимся окнам от библиотеки до столовой. Их удивление возросло до крайности, когда внизу их встретил сияющий Гатьен, с тортом со взбитыми сливками в руках. Улыбка мажордома стала еще шире, когда он увидел входящего хозяина и гостей.

– Какое счастье, господа! Есть еще в наших краях добрые люди! – объявил он и исчез в дверях столовой.

– Со стариком все в порядке? – не поверил своим глазам профессор. – Сегодня у нас не предполагалось никаких торжеств. Ну, разве что…