Корсар - Клайв Касслер

Кроме того, нельзя забывать об Алане. Она не в таком жутком состоянии, как другие пленники, но тоже сильно исхудала. Бродя по лагерю, Хуан сумел разжиться парой фляг, и теперь поил Алану как можно чаще, однако она все равно страдала от жажды, а с громким урчанием в животе, за которое бедняжка постоянно извинялась, и подавно ничего нельзя было поделать.

К трем часам ночи Алана совсем обессилела. Можно было протянуть еще километр-другой, но зачем? Теперь дело за командой «Орегона».

— Расскажите о раскопках.

Хуан сел на землю, прислонился спиной к скале и попробовал отвлечь спутницу разговором. Они заняли превосходный наблюдательный пункт — укрылись в выемке на вершине каменистого холмика.

Оба так спешили убраться подальше от лагеря, что не успели толком поговорить.

— Бессмысленное занятие. — Алана осторожно глотнула из фляги. Ее мучила жажда, но девушка оказалась опытной путешественницей и пила понемногу. — Источник настаивает, что «Сакр» Сулеймана аль-Джамы все еще стоит где-то в пещере, да только корабль как сквозь землю провалился. Вдобавок в такой местности почти не бывает пещер.

— То есть вам кажется, что этот Лафайет что-то напутал и вы обшаривали не то русло, — продолжил Кабрильо, закатывая штанину.

Алана молча уставилась на удивительное устройство из титана и пластмассы.

— Порезался, когда брился, — мрачно сострил Хуан.

— Бывают же безопасные эпиляторы. — Девушка, надо отдать ей должное, не растерялась. — На самом деле есть еще третий, наиболее вероятный вариант: слуги, о которых упоминает Лафайет, вернулись в пещеру после смерти аль-Джамы и все разграбили, а что не смогли забрать — уничтожили.

— Это как раз наименее вероятный сценарий, — возразил Хуан, вытаскивая из протеза метательный нож — тщательно сбалансированную и остро заточенную полоску хирургической стали. — Если они были так преданы аль-Джаме, то их преданность никуда не денется и после смерти. Правоверный мусульманин скорее объестся свининой на Пасху, чем осквернит могилу.

— Но мусульмане же не празднуют… а, понимаю.

— Если слуги никому не рассказали, где спрятан корабль, он наверняка до сих пор на месте.

— Там, где мы искали, его нет. — Глаза девушки вдруг затуманились. — А Грега удастся спасти?

— Не буду врать — у нас другая задача. Мне жаль. Когда закончим, я вернусь — обещаю.

— Вы ведь ищете самолет госсекретаря? — Хуан промолчал, и Алана расценила это как согласие. — Мы видели, как он падал, поэтому и поехали в Ливию. Мы тоже пытались добраться до самолета.

— Поэтому-то вас и взяли в плен.

— Мы наткнулись на патруль. Они… они убили Майка. Он бросился мне на помощь, и его просто пристрелили.

В лунном свете на щеках его спутницы блеснули слезы. Часто женщина ждет, что ее обнимут и утешат, но, судя по виду, Алане требовалось не сочувствие, а помощь. Кабрильо проникся к девушке еще большим уважением.

— Скоро начинается мирная конференция, — мягко напомнил он. — Если Катамора будет на ней присутствовать, все пройдет успешно.

— Знаю. Именно Госдепартамент отправил меня искать корабль аль-Джамы. Там считают, что какие-то его бумаги очень пригодятся для переговоров.

— Так значит, тут не только археология замешана?

Алана помотала головой.

— Тогда расскажите все по порядку.

Она вкратце пересказала всю историю, начиная от встречи с Кристи Валеро и Перлмуттером и заканчивая пленом. Алана считала, что их захватил обыкновенный пограничный патруль.

— Я хорошо знаю Перлмуттера, — заметил Хуан. — Это лучший в мире специалист по военно-морской истории. Если Перлмуттер считает, что «Сакр» все еще спрятан в пустыне, пожалуй, так оно и есть. Интересно, отчего он не обратился в НУМА? Он же у них вроде консультанта…

— Вопрос не ко мне. Я о Перлмуттере раньше не слышала. Кажется, он упоминал какие-то дипломатические нюансы, ссылался на Госдеп.

— Лучше бы все же в НУМА, — пробормотал Хуан, вспоминая исключительный профессионализм людей из этого агентства. — Я хотел спросить: вы не знаете, кто остальные пленники?

— Нет. Наверное, Грег знает. Он говорит по-арабски. Я мужчин только во время еды видела, а из женщин никто не понимает ни по-английски, ни по-испански, хотя по-испански я и сама с трудом…

— Тоже загадка, — задумчиво проговорил Хуан. — Ну ладно, пора вызывать тяжелую артиллерию.

Кабрильо расстегнул ремень и приспустил штаны. Алана ничуть не удивилась: все равно этот человек — сплошная загадка. Посередине бедра она заметила короткий шрам.

Не моргнув глазом, Хуан полоснул ножом прямо по шраму. Из раны брызнула темная кровь.

— Что вы делаете? — встревоженно спросила Алана.

— У меня в ноге специальное устройство. Я дам сигнал, чтобы нас забрали.

Хуан погрузил два пальца прямо в рану и стал шарить, от боли закусив губу. Наконец он достал пластиковый предмет размером с циферблат наручных часов и вытер его полой рубашки. Подождав секунд тридцать, он прижал его к струе крови, которая стекала по ноге, потом повторил операцию, и вот заработал быстро-быстро, так что только успевал руки вытирать.

— …и-с-ь Х-а-к-с… — успел передать Хуан, как вдруг через каменный бортик, за которым укрывались беглецы, метнулась какая-то тень.

Она как будто сгустилась прямо в воздухе, точно джинн из восточных сказок, и рухнула на Хуана, так что маленький передатчик от удара улетел в темноту. Костлявые пальцы сомкнулись на его шее, острые ногти впились в кожу.

С кровоточащей раной и спущенными штанами Хуану пришлось нелегко. Чудовище, гортанно рыча, било его коленями в грудь и в то же время перебирало ногами, словно дикая кошка, которая пытается вспороть жертве брюхо. Длинные ногти оставляли на теле кровавые царапины.

Пистолет остался в кармане штанов, нож отлетел в сторону. Хуан отклонился как можно дальше и врезал противнику лбом по носу. Тот завизжал, брызнула кровь, но замаха не хватило, и кость выдержала.

Тогда Хуан перевернулся на живот, подобрал колени и изо всех сил дернулся вверх. Жуткое создание не удержалось у него на спине и рухнуло у другого края ямы. Кабрильо мгновенно перекатился и схватил нож, пока чудовище еще падало. Сверкнуло лезвие, рука с ножом прошла вниз. Оружие полетело бы точно в кучу грязного тряпья, однако Хуан вдруг осознал две вещи: во-первых, нападавший чересчур легок, во-вторых, на нем такие же лохмотья, как и на других узниках. Движение было не остановить, но он чуть повернул руку, и лезвие ударило на сантиметр левее головы противника. Весь бой длился секунд пять — за это время Алана успела лишь в ужасе закрыть руками рот.

Хуан перевел дыхание.

— О боже, — выдавила Алана, — Грег говорил, что сбежали двое, а назад привезли только одного.