Центурион - Саймон Скэрроу

Макрон похолодел: это был крик Катона.

— Стойте! — тотчас рявкнул префект Балту и его людям. — Не стрелять! — Он отчаянно простер руку к смутным фигурам, скрытым за круглыми щитами: — Это наши сторонники!

Князь опустил лук и выкрикнул приказание своим людям, которые, ослабив тетиву, сняли уже готовые к пуску стрелы. Довольный тем, что опасность миновала, Макрон протолкнулся через передние ряды и заспешил по уклону вверх к своему другу, не забыв крикнуть колонне приказ продолжать движение.

— Катон, Катон! Ты где, дружище?

Постепенно замедляя бег, он приблизился к людям, осторожно вылезающим из-за своих щитов. Один из эллинских воинов лежал навзничь, со стрелой в горле. Еще у одного обломок стрелы торчал из бедра, а третьего, раненного в плечо, бережно поднимал один из его товарищей, уже успевший выдернуть стрелу.

— Катон?

К нему обернулся один из эллинов, в котором Макрон с неимоверным облегчением узнал своего друга.

— Мог бы и догадаться, — с нервным смешком укорил себя префект, — что такой, как ты, увернется от любой стрелы!

— Просто чудо, что мы тут все не полегли, — хмуро отреагировал на остроту Катон.

— Ну так, — Макрон чуть пренебрежительно взмахнул рукой, — кто ж знал, что нам до подхода к цитадели попадутся свои. Да и вообще в потемках легко спутать друга с врагом, это всем известно.

Под холодным взглядом друга Макрон от души пожалел о том, что сейчас сорвалось с языка. Чтобы как-то скрыть смущение, он торопливо взялся со своего бока помогать человеку, которого сейчас поднимал на ноги Катон.

— Ну-ка, дай я…

— Да погоди.

Но Макрон уже просунул руки эллину под мышки и дернул вверх. Тот при этом издал мучительный стон — оказалось, что стрела из раны не вынута, а просто у нее коротко обломлен черенок.

— Ой, извини, брат. Я и не приметил.

Греческий наемник, стиснув зубы, со сдавленным стоном закатил глаза; как видно, терпеть жгучую боль в плече ему было невмоготу.

— Ну ты молодец, — покачал головой Катон.

— Я лишь пытался помочь, — сварливо проворчал Макрон. — А вообще, какова обстановка и что это ты тут поделываешь во всех этих причиндалах?

— По-твоему, я должен был лезть в Пальмиру во всем моем центурионском облачении? А вообще, если по правде, — Катон, поддерживая Архелая, поглядел куда-то в сторону, — мне за стенами просто не сиделось. Я хотел хоть чем-то помочь нашей колонне благополучно пробраться к цитадели.

Эта бескорыстная забота о товарищах Макрона глубоко тронула. Одновременно с тем его охватила растерянность, которую ему сразу же захотелось скрыть, прежде чем ее не разглядел Катон. Отвернувшись, он строгим окриком поторопил колонну и лишь после этого опять обратился к другу:

— Эти твои греки, я смотрю, вояки хоть куда. Надеюсь, в цитадели таких большинство?

— Это не мои греки. А служат они под началом Архелая, — он кивком указал на эллина, которому сейчас помогал.

— Архелай, значит? Будем знакомы, — Макрон протянул руку, но эллин, все так же не разжимая зубы, поглядел вниз на свою рану, а затем, вопросительно, на Катона.

— Ах да, — улыбнулся Макрон неловко. — Тем не менее рад знакомству.

— Ну что, — Катон крякнул под тяжестью раненого. — Если обмен любезностями у вас закончен, то давайте поспешим в цитадель.

— Однозначно. А эти воины могут примкнуть к нам. — Макрон деловито поглядел вверх по улице, куда со стороны агоры доносился шум боя. — Что там впереди?