Костры Фламандии - Богдан Сушинский

Хмельницкий посмотрел, нет ли кого-нибудь на крепостной стене или внизу, и, кивнув поручику, вошел в небольшую башню, прикрывавшую усадьбу-крепость со стороны леса.

– Все просто, поручик. Кто не знает, что в Париже Хмельницкий вел переговоры о найме казаков на французскую службу? Однако мало кто догадывается, что у меня имелось еще одно поручение. Воспользовавшись нашим посольством, а также тем, что предстоит встреча с кардиналом Мазарини, королевой и главнокомандующим, король поручил мне вести переговоры по одному весьма и весьма деликатному делу. Как раз из тех дел, которое очень важно для нашей отчизны и в котором, как это ни странно, король больше рассчитывает на помощь со стороны Франции, нежели на поддержку некоторых влиятельных шляхтичей здесь, у себя, в подвластной ему Речи Посполитой.

Полковник умолк и, закурив трубку, задумчиво осмотрел окрестности усадьбы. Будь поручик Ковальчик проницательнее, он уловил бы в его взгляде решительность узника, изобретшего способ вырваться на волю. Но вскоре и сам Хмельницкий забыл о крепости-тюрьме отставного майора Кржижевского и увлекся красотой его окрестностей.

44

Ворвавшись на капитанский мостик, Гяур заметил, что бросившийся ему навстречу матрос выхватил пистолет, и успел вовремя пригнуться. Промахнувшись, матрос отшвырнул пистолет и сразу же взялся за саблю, но князь уже сумел прийти в себя. Еще секунда – и матрос зависает на копье-мече, перелетает через полковника и грохается на палубу.

Со странным спокойствием наблюдавшие за этим страшным поединком капитан-командор и комендант форта благоразумно бросили свои клинки на пол.

– Кто такие?! – резко спросил Гяур, извлекая из-за пояса коменданта пистолет, о котором тот, похоже, совершенно забыл. – Назовите свои имена!

– Дон Эстелло, комендант форта «Мардик», – по-французски представился офицер, ладонями пытаясь защититься от нацеленного на него копья.

– То есть форта, прикрывающего вход в канал?

– Именно так, сеньор; извините, не знаю, как следует обращаться к вам.

– Полковник Гяур, – воинственно представил его граф д’Артаньян, непонятно как возникнув между русичем и пленными. – Командир казачьего полка. А вы, следует полагать, – обратился он к капитану, – непобедимый адмирал северных морей?

– Всего лишь скромный капитан-командор, – ответил тот, пытаясь сохранить чувство достоинства.

– Позвольте хотя бы узнать, кто вы такие? – обратился дон Эстелло к Гяуру. – Этот офицер, судя по его мундиру, – мушкетер крысиного кардинала Мазарини. А вот кто вы?

– Кажется, вы нелестно отозвались о его светлости кардинале Мазарини, – взмахнул рапирой д’Артаньян, приглашая дона Эстелло к поединку. – Я позволяю вам подобрать свою шпагу.

– Обойдемся без шпаг, – остановил его полковник. – Кто-кто, а комендант нам еще понадобится.

– Позвольте все же узнать, откуда вы и ваши воины прибыли? – еще уважительнее обратился к нему дон Эстелло. – Какому, собственно, королю служите?

– Королю Франции, естественно, – с вызовом объяснил д’Артаньян. – С этой минуты точно так же извольте служить ему и вы, комендант.

– Форт «Мардик» – это у входа в порт? – продолжал тем временем свой допрос князь Гяур. «Королевские» амбиции француза и испанца его не волновали.

– Прикрывает канал, по которому корабли проходят в гавань, – ответил дон Эстелло.

– То есть по нему наши корабли смогут подойти к причалам Дюнкерка?

– В мирное время – да, смогли бы. Но сейчас – нет, не смогут, поскольку погибнут под стволами орудий форта.

– Вместе с его комендантом? К чему такая бессмысленность? Впрочем, комендант погибнет несколько раньше. Если, конечно, не пожелает провести наши корабли к крепости.

– Что? С этой армадой вы хотите пробиться по каналу к самому Дюнкерку?! – вмешался изумленный капитан-командор, усиленно коверкая французский.

– А что, это было бы неплохим началом похода наших волонтеров, – говоря это, Гяур вопросительно взглянул на д’Артаньяна. Даже ему самому эта захватывающая идея все еще казалась безумной, и он искал поддержки.

– Изумительный замысел, полковник! – невозмутимо согласился д’Артаньян. – Правда, мне хотелось бы довести хотя бы сотню ваших степных рыцарей до порта Кале. Да и казаки, надеюсь, не прочь сначала ступить на землю Франции, осушить по бокалу вина, а уж потом отправиться на аудиенцию к богу войны.

– Остановимся на том, лейтенант, что замысел был изумительным, – мягко парировал Гяур. – Только бы с ним согласился полковник Сирко…

– Оказаться на рассвете со всей армадой под стенами Дюнкерка… – почти мечтательно произнес д’Артаньян, явно играя на нервах испанцев. – Нет, господа, – обратился он к дону Эстелло и капитан-командору, – вам этого не понять. Хотя я согласен с вами: лучше бы нам всем оказаться на рассвете под стенами благословенного Нептуном города Кале.

– Возможно, скоро мы все пожалеем об этом.

С других кораблей, сошедшихся в абордажном бою, все еще доносились крики и пальба. Но флагманский сторожевик уже полностью находился в руках казаков. Только последний его защитник, матрос, оказавшийся в момент боя в марсовой бочке, все еще не желал сдаваться, упорно отбиваясь саблей от наседавшего французского моряка. Он все еще сражался за свой корабль, в то время как остальные моряки и казаки, сгрудившись на палубе и затаив дыхание, следили за разыгравшимся на высокой расшатывающейся мачте поединком, словно за смертельным номером бродячих циркачей.

45

Лес подступал почти к самой стене. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев и стекали на землю, образуя золотистые, причудливейшей формы озерца. Это, расцвеченное всеми красками дня, предлесье казалось настолько мирным, что можно было лишь удивляться: кому и с какой стати пришло в голову возводить здесь крепостные стены?

– Что же это за дело такое, господин полковник? – заинтригованно поинтересовался поручик, видя, что Хмельницкий не торопится посвящать его в королевские тайны. – Хотя бы намекните. Уж молчать-то я умею.

– Но ведь вы – офицер, господин Ковальчик, да к тому же, как я понял, человек довольно мудрый – не сочтите за лесть. Вот и подумайте, какие замыслы во имя отчизны может вынашивать сейчас король? Вспомните, с какой великой идеей обратился он недавно к сейму. Но тот же господин коронный гетман, по чьему приказу вас послали сюда…

– Ну, почему же?.. – пробовал было возразить Ковальчик. – Он, очевидно, выполнял…

– Не спорьте, поручик, я уже сказал: к вашей охоте за мной ни король, ни королева не имеют никакого отношения. Да и сам коронный гетман введен в заблуждение чьим-то подлым доносом.

– Доносами у нас разить умеют, – охотно согласился Ковальчик.

– Но о доносчиках потом. Пока что подумайте, что я имел в виду, говоря о замыслах его величества.

Поручик все еще помнил, какого высокого мнения был о его уме полковник Хмельницкий. И ему не хотелось, чтобы это мнение изменилось. Несколько минут он напряженно думал, все яснее осознавая, что представления не имеет, о чем может идти речь. Но когда уже совершенно отчаялся разгадать эту слишком сложную, прямо-таки королевскую, загадку, вдруг вспомнил… Недавно командир полка Ржевусский, имевший давние счеты с турками, основательно разорившими одно из его сел, возмущался на офицерской вечеринке действиями некоторых сенаторов, совершенно забывших о бедах и лишениях, которые уже несколько веков приносят османы на Польскую землю.