Вперед, на Запад! - Чарльз Кингсли

Неизвестно, слыхали ли братья последние слова или нет, но, предполагая, что Евстафий открыл их присутствие, оба сразу вскочили на ноги, решив обратиться к Рози с последним призывом, а затем продать свою жизнь как можно дороже.

Евстафий отскочил при неожиданном появлении, но сейчас же узнал громадную фигуру Эмиаса и спокойно сказал:

— Видите, сударыня, я звал не напрасно. Добро пожаловать, любезные кузены. Итак, как вам уж ясно, мое милосердие нашло способ предупредить вашу хитрость, хотя прекрасная леди сдержала слово и пришла на свидание.

— Лжец! — крикнул Франк. — Она не подозревала о нашем присутствии.

— Блаженны верующие! — ответил Евстафий, но не успел он кончить, как Эмиас бросился на него через кусты. Нельзя было терять ни минуты, и прежде чем великан выпутался из сучьев и кустарника, Евстафий сорвал свой длинный плащ, набросил его на голову Эмиаса и бросился бежать, призывая на помощь. Обезумевший от ярости Эмиас пустился в погоню, но через две минуты Евстафий был в безопасности среди группы негров, которые с криками и бормотаньем бежали вниз по тропинке. Эмиас бросился обратно. Франк обратился с горячим призывом к Рози.

— Нет, никогда! Лучше смерть, чем разлука с ним. Уходите! Бога ради, оставьте меня!

— Тогда вы погибли, и я погубил вас!

— Идем сейчас или никогда! — крикнул Эмиас, хватая брата за руку и таща его за собой, как малое дитя.

— Вы прощаете меня? — крикнул Франк.

— Прощаю ли я вас? — и она снова разрыдалась.

Когда Эмиас оглянулся, он увидел, что она спокойно стоит, скрестив руки, и ждет приближения Евстафия со слугами. И Эмиас почти решил вернуться. Оба понимали, что роковое стечение обстоятельств отдало Рози во власть Евстафия. Разве он не имел права подозревать, что они были там по уговору с ней, что она собиралась бежать с ними? И не воспользуется ли Евстафий своей властью? Мысль об инквизиции пронзила обоих.

— Так это была та угроза, которую шепнул ей Евстафий? — спросил Эмиас.

— Да, это! — простонал в ответ Франк. Эмиас Лэй стоял в нерешительности. О, если б Эмиас был один, а Франк был в безопасности дома, в Англии! Напасть на всю эту шайку, убить ее, убить Евстафия, а затем с мечом в руках пробить себе дорогу обратно на корабль иль умереть… Не всели равно? Когда-нибудь он должен умереть! Но Франк! И перед его глазами мелькнуло скорбное лицо матери, в ушах прозвучало ее последнее напутствие: беречь брата. Пусть Рози, пусть весь мир погибнет — он должен спасти Франка.

— Гляди: негры подбежали к ней, миновали ее! Вперед, если жизнь тебе дорога! — и он опять потащил брата вниз по горе, через калитку. Погоня была в десяти шагах от них.

— Франк, — резко сказал Эмиас, — если ты хочешь еще раз когда-нибудь увидеть нашу мать, очнись и бейся. — И, не ожидая ответа, он повернулся и обрушился на своих преследователей, которые, увидев длинный светлый клинок, тотчас обратились в бегство.

Опять Эмиас потащил брата вниз с горы. Тропинка шла зигзагами, и Эмиас боялся, что негры спустятся прямо по скале и отрежут им отступление. Но негры боялись колючих кактусов и были вынуждены идти по тропинке, причем братья (Франк как будто пришел в себя) время от времени поворачивались и грозили им своими мечами. Но тропинка была покрыта камнями, и очень скоро эти камни были пущены в ход. К счастью, они были невелики и летели вкривь и вкось из-за недостатка света. Но что-то будет, когда негры достигнут скалистого берега! Наконец пройдены последние двадцать шагов, отделявшие их от воды.

— Теперь, Франк, беги к лодке изо всех сил, а я задержу этих собак.

— Эмиас! За кого ты меня принимаешь? Мое безумие привело тебя сюда. Ничто не заставит меня вернуться без тебя!

— Тогда вместе!

И, схватившись за руки, братья бросились вперед, призывая своих людей. Лодка была не больше, чем в пятидесяти ярдах, но невозможно было быстро пробраться сквозь камни. Задолго до того, как это расстояние было пройдено, негры очутились на берегу — и разразилась буря.

Ураган больших кварцевых камней засвистел над головами братьев.

— Беги, Франк, наша жизнь на волоске! Матросы, на выручку! А! Что это такое?

Тяжелый камень попал в голову Франка. Теряя силы, он повис на руке Эмиаса. Перебросив брата через плечо, Эмиас опрометью бросился вперед. Камни попадали в него один за другим.

— Стреляйте, матросы! Получайте вы, черные черти!

С лодки раздался залп. Глухой гул ответил ему сзади. Эхо? Нет. Над его головой засвистели пули. К берегу приближалась военная стража. Это она стреляла из мушкетов через головы негров, в то время как те бомбардировали братьев камнями. Если бывают минуты, которые кажутся часами, то сколько часов добирался Эмиас до своей лодки? Увы! Негры подоспели одновременно с ним, а вслед за неграми приближалась стража с обнаженными мечами.

Эмиас стоит по колена в воде, избитый камнями, ослепленный кровью. Лодка то поднимается, то опускается около отвесного каменистого берега. Он хватается за нее, выпускает, падает, вскакивает, почти захлебнувшись; но Франк все еще в его руках. Новый тяжелый удар, смешанный гул криков, выстрелов, проклятий, люди, пена, крики — и больше он ничего не помнит.

Эмиас лежит на корме лодки окоченевший, слабый, почти ослепший от крови. Он смотрит вверх; луна все еще ярко сияет над головой, но лодка уже далеко от берега. Лодка кажется странно пустой. Двое людей гребут вместо шести. Что-то тяжелое давит его грудь. Он толкает, и ему отвечает стон. Он хочет опереться, чтобы подняться, и ему отвечает другой стон.

— Что это?

— Все, что осталось от нас, — говорит Симон Эванс из Кловелли.

— Все?

Дно лодки кажется устланным человеческими телами.

— О, боже, боже! — стонет Эмиас, пытаясь встать. — А где Франк? Франк!

— Франк! — кричит Эванс. Никакого ответа.

— Умер? — вскрикивает Эмиас. — Ищите его, ищите! — и, выкарабкавшись из-под своей живой ноши, он внимательно вглядывается в бледные, окровавленные лица.

— Где же он? Почему вы не говорите? Он умер?

— Потому что нам нечего сказать, сэр, — почти грубо отвечает Эванс. — Франка здесь нет.

— Поверните лодку! На берег! — гремит Эмиас.

— Взгляните на шкафут и посудите сами, сэр! Сильнейший береговой ветер гонит навстречу высокие свирепые волны. Вернуться немыслимо.

— Трусы! Вы бросили его.

— Слушайте меня, капитан Эмиас Лэй, — говорит Симон Эванс, откладывая свое весло, — повесьте меня за бунт, если вам будет угодно, когда мы вернемся на корабль, если мы только когда-нибудь доберемся до него. Мало того, что вы повели нас на смерть из-за прихоти вашего брата, вы еще называете трусом честного человека, который только что спас вам жизнь? И не он один может показать вам свои раны.