Пустыня всадников - Варвара Еналь

Дед был выдающимся Всадником, его помнили до сих пор. Он считался одним из самый мудрых отцов в клане. А сейчас семья Люка осталась без старшего мудрого мужчины, и все решения за нее будут принимать отцы клана. Они должны решить: останется ли второй дракон в семье Люка или нет. А сам Люк отцом будет считаться лишь тогда, когда приведет в дом жену и она родит ребенка. Тогда и он будет участвовать в общем совете и носить почетное звание «отец клана».

Только старший и главный мужчина в семье мог выполнять обязанности кланового отца, и только тогда, когда у него появятся свои дети. Таковы древние правила Всадников.

Люка уже встречали Рик и Зик — их семьи жили рядом с башней. Палатки у них были большими, широкими, стада мьёков — многочисленными. И у Рика, и у Зика было по три дракона в семье, они считались уважаемыми и мудрыми отцами. Потому право селиться около Костровой Башни принадлежало их семьям.

Семья Магеди-Мигей-Ника селилась чуть южнее, а палатки Люка и вовсе находились на отшибе, потому что его семья была самой малочисленной. Брат отца не оставил потомства. У деда были еще две дочери, но они погибли, так и не успев выйти замуж. Не везло семье Люка в последние два десятка Буймишей, это точно.

Люк опустил машину и принялся перетаскивать контейнеры с зерном к Костровой стене. Отцы молча наблюдали за ним, лишь Инак, сын Рика-Им-Наи, кинулся помогать. Он был ровесником Люка и участником общих игр. Инак был на полголовы выше Люка — здоровенный и крепкий. Но двигался он медленно и соображал медленно. Временами. В их кулачных боях выигрывал всегда Люк, потому что оказывался более проворным, более ловким и цепким. За это его прозвали Ящерицей. Не очень лестное прозвище в клане, учитывая, что того же Инака его отец, а следом и остальные члены клана, называли Ветром.

Вместе с Инаком они очень скоро перетягали ящики к Костровой стене. Люк выпрямился, встретился глазами с Риком и слегка поклонился.

— И это все? Все усилия ради жалких нескольких контейнеров? Сколько же вы увезли на двух драконах?

Вот теперь начинается самое главное. Вот теперь надо принять умный вид и невозмутимо доложить, что они не справились с двумя машинами. Всего-навсего.

— Хмус отказался повиноваться мальчикам. Пришлось использовать Последний Клич. Иначе Хмус сжег бы Город. Дракон приземлился там, куда обычно направлял его наш отец, около энергетических установок. Развернулся к домам и выпустил пламя на поражение. Пришлось остановить его и спасать братьев. Хмус взорвался в лесах около Первого Города, от него осталась плата, которая сейчас у нас.

— Я так и думал. Дракон — слишком сложная машина для твоих братьев. Вы зря убили машину, — нахмурился Рик.

Зик слишком знакомым жестом забрал длинные передние пряди волос назад, вытащил из-за пояса кусок ароматной смолы и длинным ножом отрезал часть. Кинул в рот и, пережевывая, выдал:

— А я говорил. Только к моим словам не захотели прислушаться. И теперь одной машиной в клане меньше…

— Есть плата! — хмуро и твердо произнес Люк. — И она наша. Мы выведем дракона, и он будет служить моим братьям. Они станут его Всадниками.

— Зачем ждать, пока вырастут маленькие мальчики, когда в клане есть мужчины, способные летать? Есть мой брат Иген, есть Дак, двоюродный брат Рика, — проговорил Зик, не переставая жевать смолу.

— Надо собирать совет. В твоей семье, Люк, не осталось мужчин, способных владеть драконом. А братья твои слишком малы.

— Не меньше чем был я, когда получил своего Енси! Разве я хоть раз подвел клан? Разве хоть раз оказался трусом? Вчера на меня напали Вурноги, которые участвовали в охоте. Поганцы надеялись получить свою долю раньше чем следовало. Потому, видит Настоящая Мать, этими ящиками, — Люк кивнул в сторону контейнеров, — можно с Вурногами не делиться. Они нарушили договор.

— Как всегда, — медленно протянул Рик. — Но когда напомнишь им об этом, они станут лгать, как трусливые кроусы.

— Мои парни приземлились в лесу вместе с Хмусом, в голове которого работал Последний Клич. Они добыли плату, они сумели выжить и переночевать в лесу одни, с платой. На них нападали Вурноги, их преследовал Городской ополченец, после напали еще два ополченца на ящерах. И они остались целы, и плата осталась цела. Мои братья показали себя храбрыми Всадниками. Мы вернулись и с платой, и с контейнерами. Хмуса объезжал мой отец, вам ли не знать? И дракон всегда слушался только его. А если Жак и Ник выведут своего дракона на Затмение, на Праздник Посвящения, то новая машина будет слушаться только их.

— Совет решит, — твердо произнес Рик.

— Совет решит, — согласился Зик.

Значит, будут собирать всех Всадников с машинами и решать. Ясно. Скорее всего, не в пользу Люка. Слишком много в клане взрослых мужчин без драконов. Слишком многие просто-напросто завидуют немногочисленной семье Люка, потому что у тех всегда было две машины и они всегда выкручивались из самых сложных ситуаций. На двух машинах и топлива больше привезешь, и травы для мьёков, и воды. Да и охота на двух машинах всегда удачней…

Люк поклонился. Он не имеет права возражать отцам клана.

Осталось только рассказать о Городском. Вторая трудная задача.

— Мои братья встретили в лесах Городского мужчину. Тот поначалу хотел отобрать у них плату, но им всем пришлось столкнуться с множеством опасностей. С Вурногами, с ящерами, с ополченцами. Городской ушел из Города — нарушил правила, и ему пришлось уйти. Он помог моим братьям и разделил с ними трапезу. Теперь он считается другом через трапезу, потому что Правила священны.

Тут оба отца, Люк и Инак одновременно поклонились, сложив ладони перед грудью. Знак почтения перед Настоящей Матерью.

— Я подстрелил Городского, когда увидел его рядом с моими братьями. Я не знал, что он стал другом через трапезу, и потому направил на него свой арбалет. А мои репы всегда достигают цели. И потому пришлось забрать Городского с собой в семью, чтобы моя мать перевязала его раны.

Благодушие мигом слетело с лиц отцов. И Рик и Зик оба нахмурились, Зик спросил:

— У тебя ума не стало, что ли? Как ты мог привезти дрянь Городскую в Камлюки?

— Мне надо было доставить продукты. Я не мог задержаться с ним в лесу. И оставить тоже не мог — он разделил с нами трапезу. Это Священное Правило, он наш друг.

— Первый раз такое слышу. Видит Настоящая Мать — первый раз, — проговорил Рик. — Ты уверен, что он разделил трапезу? Может, ты ошибся?

— Так сказали мои братья, а я им верю. Вместе с Городским была его дочь, девушка, совсем молоденькая. Она тоже сейчас в семье. Но это не опасно. У Городского песчаная лихорадка, дни его сочтены. Потому могила его останется в нашей семье, а девочка… видимо, тоже останется у нас. Деваться ей некуда, она покинула Город по своей воле, не по нашей.

— Это тоже будет решать совет, а не ты. И сильно сомневаюсь, что ей разрешат остаться в Камлюках. Перевезем к берегу Соленой Воды и отпустим, пусть идет на все стороны, — решительно сказал Зик и кинул в рот еще один кусок ароматной смолы.