Битва стрелка Шарпа - Бернард Корнуэлл

Харпер и Донахью улыбнулись. Шарп же втайне ликовал: уж если эта находка не послужит оправданием неисполнения им приказа о переходе в Сан-Кристобаль, тогда не поможет ничто. Он сложил газеты в стопку и посмотрел на Донахью:

– Почему бы вам не послать кого-нибудь в штаб? Пусть разыщет майора Хогана, расскажет, что здесь происходит, и спросит, что нам делать.

– Я поеду, – сказал Донахью. – Но сами-то вы чем пока займетесь?

– Есть у меня кое-какие делишки, – сказал Шарп, глядя при этом на Хуаниту. – Нужно узнать, к примеру, где Лу и почему он уехал столь поспешно.

– Мне нечего вам сказать, капитан, – встрепенулась Хуанита.

– Тогда, быть может, скажете ему? – Стрелок кивнул на Кастратора.

Женщина испуганно взглянула на партизана и снова посмотрела на Шарпа:

– С каких это пор британские офицеры перестали быть джентльменами, капитан?

– С тех самых, как начали побеждать, мадам, – сказал Шарп. – Так с кем вы будете говорить? Со мной или с ним?

Донахью хотел было выразить протест против такого обращения с женщиной, но, увидев мрачное лицо стрелка, счел за лучшее промолчать.

– Я отвезу газету Хогану, – сказал он негромко, после чего сложил поддельную «Морнинг кроникл», сунул в ранец и вышел.

Харпер последовал за ним, плотно закрыв за собой кухонную дверь.

– Не волнуйтесь, сэр, – сказал сержант, как только они оказались во дворе. – Я позабочусь о леди.

– Вы?

– Выкопаю премилую могилку, сэр, да и похороню ведьму мордой вниз – чем пуще будет барахтаться, тем глубже себя зароет. Доброго вам пути, сэр.

Донахью побледнел и отправился искать свою лошадь, а Харпер крикнул Перкинсу, чтобы тот набрал воды, развел огонь и заварил кружку крепкого утреннего чая.

* * *

– У вас неприятности, Ричард, – сказал Хоган, добравшись наконец до Шарпа.

Был ранний вечер того дня, который начался со скрытного похода Шарпа к волчьему логову генерала Лу.

– У вас неприятности. Вы расстреляли военнопленных. Видит бог, дружище, мне наплевать, если вы расстреляете всех до единого пленных отсюда и до Парижа, но какого черта вам понадобилось всем рассказывать?

В ответ Шарп, занявший удобное для наблюдения местечко между камней, дал майору знак пригнуться.

– Неужели, Ричард, вы не знаете первое правило жизни? – проворчал Хоган, привязывая лошадь к валуну.

– Никогда не попадайся, сэр.

– Так какого же дьявола вы не держали язык за зубами? – Хоган вскарабкался наверх и лег рядом со стрелком. – Итак, что вы там обнаружили?

– Противника, сэр.

Шарп находился в пяти милях от Сан-Кристобаля, на территории Испании, там, куда его привел Кастратор, вернувшийся затем в Сан-Кристобаль с новостями, из-за которых Хоган и поспешил к горному хребту с видом на главную дорогу, ведущую на запад из Сьюдад-Родриго. Шарп приехал сюда на лошади доньи Хуаниты. Лошадь осталась там, где ее могли бы увидеть с дороги, по которой на глазах у Шарпа шла целая армия.

– Французы, сэр. Идут строем, и их тысячи.

Хоган раздвинул подзорную трубу и довольно долго смотрел на дорогу, после чего медленно выдохнул.

– Боже милосердный, – пробормотал он. – Спаси и помилуй!

И действительно, на марше была армия. Пехота и драгуны, артиллеристы и гусары, уланы и гренадеры, вольтижеры и саперы. В слабеющем свете колонна казалась черной, хотя тут и там чахнущий луч солнца отражался темно-красным бликом от орудия, которое тащила упряжка волов или лошадей. Густая пыль поднималась из-под пушек, фургонов и колясок, которые двигались по дороге, тогда как пехота шла колоннами по обе стороны от нее. Кавалерия охраняла колонну с флангов – длинные цепи всадников с пиками и в сияющих шлемах с плюмажем; копыта оставляли длинные борозды на весенней траве.

– Боже милосердный! – повторил Хоган.

– Лу тоже там, – сказал Шарп. – Я его видел. Вот почему он уехал из Сан-Кристобаля. Его вызвали, чтобы он присоединился к армии, понимаете?

– Разрази его гром! – взорвался Хоган. – Почему вы не можете забыть Лу? Это из-за него у вас неприятности! Почему, ради всего святого, вы не промолчали? Зачем рассказали о тех недоумках, которых поставили к стенке? Теперь этот чертов Вальверде трубит, что португальцы потеряли первоклассный батальон из-за Шарпа, который растревожил осиное гнездо, и что ни один здравомыслящий испанец не отдаст солдата под начало британского офицера. И нам, дурачина вы этакий, придется выдать вас следственной комиссии. Нам придется пожертвовать вами вместе с Рансименом!

Шарп уставился на ирландца:

– Мной?

– Конечно! Ради Христа, Ричард! У вас что, нет ни малейшего представления о политике? Испанцы не хотят, чтобы Веллингтон стал главнокомандующим! Они воспринимают это назначение как оскорбление их страны и ищут, чем подкрепить свои возражения. И вот довод: какой-то простофиля-стрелок, чтоб ему провалиться, ведет свою личную войну, жертвуя прекрасным батальоном португальских касадоров, судьба которого будет отныне служить примером того, что может случиться с любым испанским батальоном, отданным под командование Пэра. – Хоган взял паузу, чтобы посмотреть в подзорную трубу и сделать пометку на манжете рубашки. – Черт побери, Ричард, мы хотели собрать спокойную следственную комиссию – нашу комиссию, – взвалить всю вину на Рансимена и забыть о том, что случилось в Сан-Исидро. Теперь вы все спутали. Хоть догадались записать увиденное здесь?

– Да, сэр, – сказал Шарп.

Он пытался свыкнуться с мыслью, что его карьера в опасности. Все это выглядело чудовищно несправедливым, но он сдержал негодование и молча отдал Хогану свернутые в рулон ноты старинной музыки, которые скрывали фальшивые газеты. На обороте нотного листа Шарп записывал, какие части проходили внизу. Список получился внушительный – батальоны, эскадроны и батареи шли к Алмейде, чтобы наказать маленькую британскую армию, посмевшую осадить крепость.

– Итак, завтра, – сказал Хоган, – они достигнут наших позиций. Завтра, Ричард, мы будем сражаться. И вот почему.

Хоган заметил что-то новое в колонне и указал на запад. Шарп не сразу, но все же навел трубу куда нужно и увидел огромный обоз, следовавший за французскими войсками.

– Продовольствие для Алмейды, – сказал Хоган. – Продовольствие и боеприпасы, которые нужны гарнизону, чтобы продержаться там все лето, несмотря на осаду. А если французы задержат нас под Алмейдой на все лето, мы не сможем перейти границу, и одному только Богу известно, сколько лягушатников атакует нас следующей весной. – Майор сложил подзорную трубу. – И кстати, о весне, Ричард. Не хотите сказать, что вы сделали с доньей Хуанитой? Капитан Донахью сообщил, что оставил ее в компании мистера Шарпа и его испанского приятеля с ножиком.

Шарп покраснел:

– Я отослал ее домой, сэр.

На некоторое время установилось молчание.

– Что вы сделали? – спросил Хоган.

– Отправил обратно к лягушатникам, сэр.

Хоган недоверчиво покачал головой:

– Позволили