Атаманова казна - Алексей Полилов

– Дело ваше. Стойте тогда, памятники…

И весело сказал, уже обращаясь к Туманову:

– Важен процесс, а не результат, верно?

Не ожидая ответ, ловко развернулся на лыжах. Встав на свою лыжню, посмотрел на Туманова и подумав, добавил:

– Ты бы не ходил тут, на номера можешь выйти. И без лыж рано еще, наст на держит. Я заскочу к вечеру на снегоходе, подкину до трассы, если хочешь.

Не дождавшись ответа, заскользил по лыжне, буркнув уже через плечо:

– Ну, бывай.

Туманов проводил его взглядом, пока белая фигура не скрылась за деревьями. Неожиданно, и как-то сразу, стало холодно и неуютно. Морозец пробрался под сыроватую шинель и ощутимо начал трясти тело. Туманов не тратя времени, содрал с ближайшей березы немного бересты, вытащил из-под снега увесистый сухой валежник и вернулся в пещеру. «Сначала костер и чай, потом решим, что делать дальше» – подумал он.

Пещера, словно уютный дом, встретила его теплом. Он прошагал сквозь ставшим более прозрачным и невесомым зеленоватый туман, таща валежник для костра и старясь быстрее унять плавающие перед глазами блики, появившиеся после резкой смены яркого дня на темноту подземелья. Пробравшись к залу с озером, сложил костерок и разжёг его, запалив скрученную в свиток бересту. Когда огонь разгорелся и тепло стало волнами согревать его самого и разложенные вокруг вещи, вскипятил в кружке воду и принялся за нехитрую трапезу, размышляя об увиденном снаружи.

Куда он попал? Что за время? Весна – это понятно (хотя, чего там понятного…), но что за территория? Кругом должна быть война, а там сугубо мирный день, невиданные транспортные средства, летательные аппараты, необычная связь. Оружие, опять же. Хорошо – в России это всё. Другое время? Ну, а как иначе это объяснить? И что теперь ему делать, где искать своих людей и обоз? Допустим, выбраться из леса он сможет, сделает снегоступы, это не сложно. Как минимум нужно будет не выделяться среди людей одеждой, её где-то придется раздобыть. А что дальше? «А дальше будем действовать, как в тылу врага. Задача ещё не выполнена.» – неожиданно пришёл ответ. Это решение странным образом успокоило, и даже повысило общий тонус: что-что, а воевать он умел, знакомое дело. Решив, что сейчас куда-либо выдвигаться не правильно – он в центре самой охоты, сколько охотников и как они вооружены не известно, а лучше выбираться из леса рано утром, когда наст будет скован ночным морозом и есть впереди запас светлого времени суток – он разлёгся у костра и уснул.

Проснулся от прикосновения. Кто-то ткнулся влажным носом ему в руку. Не открывая глаз прикинул массу и положение незваного гостя, продолжая размеренно дышать, как во сне. Сильно пахло шерстью. Лёгкое скрябанье когтей по земляному полу, и перемещение вокруг него подводили к неутешительному выводу: собаки или волки. Если их много, то его дело плохо. Плавно, одним движением, взял в левую руку нож, а в правую наган, лежавшие в изголовье, откинулся спиной к стене пещеры и открыл глаза. Темнота не была полной, он прекрасно различил четыре вытянутые тени, проскользнувшие между ним и озером, в сторону выхода из пещеры. Одна из них, покрупнее остальных, остановилась рядом, и её прерывистое дыхание не выдавало угрозы или напряжения. Спокойное дыхание уверенного в себе зверя. Ну, и не будем взвинчивать ситуацию. Спокойно и не громко Туманов произнес:

–  Доброго здравия, соседи.

Чужое дыхание на пару секунд стихло, затем зверь повернулся и утрусил к выходу из пещеры, встряхнувшись от воды, как делают это собаки. Туманов сел, зажёг последний оставшийся свечной огарок, и осмотрел пол пещеры. У воды, в сыром грунте чётко были обозначены вытянутые, крупные следы. Волки. Он усмехнулся:

– Обманули охотничков, стало быть.

Стал собираться, понимая, что заново уснуть не получится. Осторожно двинулся к выходу, освещая дорогу. Ход был чист, никакого зелёного или обычного тумана не наблюдалось, только впереди мелькнули пару раз изумрудами глаза, и едва послышалось шуршание волчьей шкуры, о стены пещеры. В сумраке подземелья едва просматривался выход, к которому он приближался в некотором недоумении. Он не чувствовал холода, которым вчера встретил его зимний лес. И снаружи пещеры не было ничего напоминающего снег. Подошел к самому выходу и остановился, пытаясь осознать увиденное: была ясная лунная ночь, лес был тот же, но снег отсутствовал напрочь. Перед входом в пещеру сидела волчица. Она смотрела на него жёлтыми глазами, не проявляя ни враждебности, ни радости, и спокойно наблюдала за его действиями. Воздух был с осенней пряностью опавшей листвы, с бодрящим морозцем, перед первым снегопадом. Осторожно он обошёл волчицу, проводившую его поворотом головы, и осмотрелся. Сквозь деревья просматривалась та же долина, освещённая светом полной луны, без малейших признаков тракта и лесопосадок. Поля были убраны, с неаккуратными стогами сена в разных местах. Далеко вдали, там, где ранее он видел деревни, мерцал слабый огонёк. К нему он и решил направился.

Словно прощаясь, волчица задрала голову и завыла. Вой слаженно подхватили молодые волки, как выяснилось, расположившиеся в лесу, вокруг пещеры. На разные голоса и полутона, стая исполняла эту древнюю песнь своей силы и могущества, услышав которую случайные путники теряли самообладание, выдержку а некоторые и разум. Оказавшись в этом кольце, Туманов замер, не делая лишних движений и уже присмотрел дерево поветвистей, на которое можно было залезть, если что. Вой прекратился так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине, откуда-то очень далеко, на пределе слышимости, донёсся ответный, более густой и звучный вой матёрого волка. Вожак с дальней охоты призывал стаю к себе. Вой матёрого угас, и тишина леса наполнилась шуршанием листвы – волки уходили.

Другой раз закинул он невод

(Шляхтич)

Как там, у Михаила Юрьевича: «Гарун бежал быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла»? А я не стал уподобляться безумному беглецу. Спрятался в кустах, накинув на себя полог невидимости, и с интересом наблюдал, как высланная каппелевцами разведка пристрастно разбиралась, кого же их талантливые пушкари разнесли на мелкие кусочки. Трое пластунов дисциплинированно осмотрели останки трёх лошадей и двух моих бойцов, так ловко упокоенных шрапнелью. Я знал, что ищут третье тело, меня то есть, но тут уж ничем помочь не мог, у меня были другие планы на свой собственный счёт. Была мстительная мысль положить этот дозор тут же, но приглядевшись к ловким повадкам фронтовиков я оставил эту идею, не было уверенности, что смогу сделать это качественно, таких не взять врасплох, тем