Дорога на Уэлен - Алекс Войтенко

Поэтому сейчас, отправляясь в Топчиху, загружался не вещами, а скорее копченой рыбой, икрой, и добытыми на охоте шкурками. И хотя, от моего багажа, ощутимо пованивало копченостями, я был такой далеко не единственный. Заранее отправленная телеграмма, позволила Женьке организовать транспорт, и встретить меня прямо в аэропорту Новосибирска, куда приземлился самолет. И соответственно сохранить, большую часть перевозимого груза. Большую потому, что за все это пришлось расплачиваться не деньгами, а именно продуктами, привезенными с Камчатки. А к ним тянулись не только знакомые и друзья, а буквально все, кто мог каким-то образом иметь с ними дело. Однажды чуть не дошло до скандала, когда прямо на глазах пассажиров, один из грузчиков доставивших от самолета тележку с вещами до места выдачи, внаглую попытался умыкнуть один из чемоданов, кого-то из пассажиров, от которого исходили ароматы с копченостями.

Впрочем, привез я не одну рыбку, и баночку икры, а целых четыре довольно увесистых баула, похожих на те, с которыми лет через двадцать в Турцию и Китай потянутся челночники. Правда в отличии от них, мои баулы были забиты разного рода копченой и вяленой рыбой, несколькими сортами красной икры, и прочими деликатесами севера. А уж огромная выделанная медвежья шкура, в качестве прикроватного коврика, для девочки Кати, и парочка песцовых шкурок на воротник, заставили Ленку, схватиться за сердце, а Женькину тещу, попенять своей дочери, что та выбрала себе не того суженого.

Одним словом, рады были все, хотя Женька вначале вроде бы и морщился, указывая на дорогие подарки. Ну тут уж я не выдержал, и объяснил другу, что должен ему по жизни. И за то, как он защищал меня в детском доме, и за решение проблемы с документами, и вообще за все на свете. Одним словом, он слегка примолк хотя и не слишком успокоился.

Чуть позже, у нас состоялся с ним разговор, касающийся моих дальнейших планов.

— Зачем тебе это нужно, Валер? У тебя сейчас нормальная жизнь, квартира, работа. Зачем искать себе на задницу приключения и нарушать закон? Ведь если тебя поймают на переходе границы, это однозначно тюрьма. При этом наверняка пробьют твои отпечатки, и сразу же вспомнят все твои грехи. Разве не так?

— Все так, Жень. Но вспомни то, о чем мы говорили чуть больше года назад. Ты сам сказал, что мне нравится бродяжничество. Я бы назвал это другим словом — Путешествия. Я просто хочу повидать мир, а не сидеть в строго отведенных границах, где, как когда-то говорили: «Шаг влево, шаг вправо, и бег на месте — попытка побега, Прыжок вверх — попытка улететь. Влечет за собой расстрел без предупреждения».

— Это где же ты такое слышал?

— Я не слышал, а вот старики рассказывали. Ты думаешь на Камчатке живут только местные Коряки и Чукчи, и такие как я, которые желают просто заработать и уехать в теплые края? Как бы не так. Там много стариков, которые провели большую часть жизни отдавая ее Сталинским лагерям, и им просто некуда ехать.

— И ты всему этому веришь⁈ Да там большей частью брехня!

— Нет, Жень. Брехня здесь. Вот ответь, почему во всем мире люди могут свободно путешествовать по всему миру, а мы видим этот мир, только глазами Сенкевича и Дроздова. Чем мы хуже тех же негров.

— Негры, угнетенная раса, ты же слышал, что о них говорят по телевизору, да и в школе не однажды об этом говорили.

— Жень, если они, такие угнетенные, зачем они держатся за ту же Америку? Что мешает им перейти границу, и жить в свободной стране победившего Социализма?

— Ну, может их оттуда не выпускают?

— Как бы не так. Вспомни, как американцы пытались избавиться от них, купив целую страну на Африканском побережье — Либерию. При этом большая часть отправленных туда, вернулись обратно. Не поехали в Советский Союз, в любую из социалистических стран, а все помчались обратно в США. Почему, из союза, почти каждый год, кто-то старается сбежать за границу, а сюда, никто не хочет ехать?

— Кто это старается, ни разу не слышал ни о чем подобном.

— Ну так включи «ВВС» или «Голос Америки» и послушай.

— И ты веришь вражеской пропаганде?

— Хорошо, пусть все это будет враньем, хотя все как раз наоборот. Но почему та же радиостанция «Маяк» ни разу не сообщила в эфир о том, что угнетенные негры США, мечтают выбрать для проживания СССР? Почему даже не попытались? Тот то же! Поверь, пройдет каких-то двадцать лет, даже меньше, и об этом будут говорить из каждого утюга. И не только об этом.

— С чего ты взял. Этого просто не может быть.

— Может Жень. Вспомнишь мои слова. А если доживу, обязательно пришлю тебе весточку. Я просто уверен, что здесь в Топчихе, ничего не изменится. И если ты сам этого не захочешь, будешь продолжать жить именно здесь. И потому не удивляйся, когда однажды получишь письмецо от старого товарища, откуда-нибудь с другого конца света. Скажем из Аргентины. Как на это смотришь? Приедешь ко мне в гости, если позову.

— Да, кто же меня отсюда выпустит?

— Вот видишь, ты и сам понимаешь, что это тюрьма. Пусть большая, кажущаяся свободной, но по своей сути не отличающаяся от обычной тюрьмы. Хочешь докажу, что я прав? Вот к примеру, от Топчихи до Монгольской границы чуть больше трехсот километров. Мотоцикл у тебя есть, сел бы как-нибудь, да съездил, просто так, ради интереса. Монголы кстати прекрасно выделывают кожу и шьют отличные кожаные куртки. Там они наверняка дешевле, чем здесь.

— Туда пропуск нужен, в приграничную зону без пропуска не пускают.

— Вот именно, даже туда где живу я, тебе проезд закрыт. А почему? Ладно ты прапорщик, может знаешь какие-то военные секреты. Например мощность двигателя ржавого ГАЗ-69, или количество Т-34 оставшихся с войны, и доживающих свой век, ржавея на полях возле этого поселка. Допускаю, что подобное является страшной военной тайной. А вот такому как я, почему не разрешено? Что я могу знать? Какого цвета трусы носит Леонид Ильич?

Женька рассмеялся.

— Вот ты смеешься. А на деле, выходит так, что границу держат на замке не от внешних врагов,