Вороная - Анна Рыжак

Настал день отъезда. Первые июльские дни были по-настоящему жаркими и душными. Зоя стояла на платформе в ожидании поезда. Перебирая пальцами ручку коричневого ридикюля, смотрела по сторонам, выискивая глазами Володю в толпе проходящих мимо людей. Теплый ветер приятно обдувал лицо и шею, трепал на ней легкую льняную блузку голубого цвета и темно-синюю юбку до колена. Сердце бешено колотилось: пассажиры уже заходили внутрь вагонов, а ее попутчика все еще не было рядом. Неужели ей придется ехать одной?

Но вот выдохнула: увидела мелькающую поверх серых костюмов и ветровок светлую шевелюру, зачесанную на бок, и пронзительно синие глаза, как озера Алтая. Володя улыбнулся ей издалека и махнул. Рядом с ним послушно бежал Буран.

— Кажется, полноправный хозяин этого пса теперь я, — подколол он, когда подошел ближе. — Всюду следует за мной.

— Еще чего! — возмутилась Зоя. — Буран мой навеки, и я для него — вся его жизнь.

Зоя присела перед псом и потрепала за шею и мохнатые уши, а он зажмурил глаза под ее маленькой рукой и высунул язык.

— Буран — это живое напоминание о папе, — она посмотрела на Володю извиняющимся взглядом.

— А медведь, за которым мы едем, о бабушке?

— Именно так, — кивнула Зоя. Накануне поездки она сказала ему без подробностей, что ее главная цель — забрать Потапыча, на что он только пожал плечами.

Поезд издал предупреждающий гудок, и они, опомнившись, вскочили, подбежали к проводнику для проверки документов и устремились вверх по ступенькам. Зоя шла впереди, искала их места.

— Ты еще не надумала выйти за меня? — шепнул ей Володя, когда они продвигались по узкому коридорчику вагона к своим местам. Он наслаждался блеском ее волос и движением тоненьких девичьих лопаток под легкой блузой.

— Вот еще! — Зоя улыбнулась и резко отвернулась, только косы встрепенулись на спине.

Володя самодовольно посмеялся. Они добрались до купе и зашли внутрь. Зоя устроилась на нижней полке, поджав ноги, пока Володя заталкивал на самую верхнюю чемоданы. Компанию им составили две старушки. Зоя сразу к ним прониклась, вспомнив Калерию Ксенофонтовну. Сердце защемило от тоски.

— Далеко едете, молодые люди? — бабулечка с лицом, словно печеное яблоко, заинтересовано их рассматривала с верхней полки.

— Сначала в Москву, а там пересядем на другой поезд до Кишинева, — сказала Зоя.

Старушка одобрительно поджала губы.

— Небось, недавно поженились? Молоденькая парочка.

— Ага, — Володя вошел в роль, он посмотрел на Зою, как та задержала воздух от возмущения, — такая любовь, что ни минуты не можем друг без друга!

— Как я люблю романтичные истории! — похихикала старушка с верхней полки. — И правильно, семья должна всегда быть вместе. Прямо как мы с Тамрико, — и ткнула пальцем на нижнюю полку.

Близняшка бабушки, второе печеное яблоко, повернулась к ним, присев на нижней полке, а потом посмотрела вверх на сестру:

— И правда, Сулико! Сейчас некоторые безответственные, несерьезные товарищи придумывают всякое сожительство. Звучит хуже, чем любовники. А на вас приятно посмотреть, — нахваливала их старушка.

Володя расплылся в блаженной улыбке и склонил голову на бок, слушая диалог старушек, изредка стреляя глазами в Зою.

Вещи были уложены, Володя засобирался за постельным бельем к проводнику.

— Дорогая, тебе принести стакан с железным подстаканником для чая?

— Будь добр… милый, — Зоя откашлялась.

Он хохотнул и вышел за дверь.

«Вот дурак», — думала она, выкладывая из сумки книгу. Она приняла правила игры, подумав, что ничего преступного в этом не будет, если они поиграют в семейную пару перед старушками и вдоволь потом посмеются над этим. Буран послушно лежал под ногами у Зои, не хотел от нее отходить.

***

— Володя, да ты врун, оказывается! — шутливо ворчала она, волоча ридикюль с вещами.

Они шли по людному перрону, Зоя старалась не упустить друга из вида.

— Давай помогу!.. — он повернулся к ней и взял в свободную руку ее багаж. — Просто ввел старушек в заблуждение, чтоб не причитали, — Володя посмотрел на нее веселым взглядом. Зоя покачала головой, но ее губы дрогнули в улыбке.

— Думаю, надо дать телеграмму Лёньке, что мы в Москве и скоро прибудем в Кишинев. Или можем позвонить из автомата, — предложила Зоя.

— Согласен.

Они отправили уведомление о прибытии и поспешили к платформе, чтобы пересесть на следующий поезд. Зоя шла за Володей, стараясь не смотреть по сторонам. Шум и гам большого города ее пугал. Слова матери, что Зоя ничего не сможет самостоятельно сделать без ее помощи, гремели в голове. Она вспоминала, как мама постоянно за ней все переделывала, демонстрировала ее неспособность что-то выполнить достаточно хорошо. И теперь Зоя раздумывала над тем, что бы она делала тут одна, без Володи, где искала бы нужную платформу и поезд. Она догнала его, сделав несколько быстрых шагов, и подхватила под руку.

— Пристаешь? — он оживился. — Так и скажи, что тебе понравилось играть со мной в молодоженов.

— А вот и нет, — Зоя вздохнула, — просто мне не по себе, я боюсь потеряться в толпе.

Он посмотрел, как краска заливает ее лицо. Она опустила глаза, на щеки от густых черных ресниц полумесяцами падали две тени. Казалось, что ему было жаль, что обе руки заняты сумками, иначе он с удовольствием бы накрыл маленькую ручку своей, чтобы успокоить. Володя смог только прижать ее своим локтем покрепче к себе.

Они подошли к нужному вагону, и пока проводник проверял их билеты, Володя шепнул ей на ухо:

— Как насчет того, чтобы снова прикинуться новой ячейкой общества?

Она посмотрела на него, улыбнулась и пихнула в бок, отчего он шутливо ойкнул. Они зашли в вагон, и их путешествие продолжалось еще сутки.

***

Поездка изрядно их вымотала. Они провели в поезде почти неделю: читали книги, играли в карты, дурачились с Бураном. Володя предлагал сыграть на поцелуй, но Зоя, свернув газету в рулон, треснула ему по голове, последовав примеру Тани.

Поезд прибыл в Кишинев поздно вечером. В телеграмме они просили родственников не встречать их на вокзале, потому плелись в одиночестве по тихой городской улочке к дому родителей Леньки, вдыхая запах сочной зелени и нагретой за день жарким солнцем почвы. Буран бежал впереди, будто знал дорогу.

Когда они добрались до белого каменного дома, на город спустилась томная ночь, в небе зажглись первые яркие звезды. По разноголосью в ограде было понятно, что их ждут. Володя уверенным движением открыл ворота, и они вошли на большой двор, заполненный различными хозяйственными постройками. В одном углу стояла деревянная беседка, обвитая плющом и виноградом. Дождавшись вечерней прохлады, хозяева ужинали и что-то громко обсуждали.

— Бунэ сеара!5 — прокричал Володя на весь двор.

Из беседки выглянули родители Леньки,