Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран

– Значит, они тоже боятся меня, как и испанцы? – с усмешкой предположил царевич.

– Возможно, – отводя в сторону взгляд, согласился Мильхерем. – Только у Гая Лелия два легиона и конница – всего почти пятнадцать тысяч воинов, а у тебя, царевич, нет и двух тысяч всадников.

– Ты к чему ведешь разговор? – снова разозлился Массинисса.

– Успокойся, дорогой царевич! Просто, если бы удалось по-хорошему договориться с римлянами, это было бы удобно для всех. Я готов сдать им город при условии, что они не тронут горожан! Стражники мои – воины неважные и не особо надежные. Все привыкли к тому, что Гадес – это военная база, тут постоянно были отряды или Баркидов, или Гисконида, или твои люди, царевич. Наш город и порт могут быть полезны и римлянам… И даже испанцам, если его сохранить.

Царевич вздохнул. За те годы, что он прожил в Испании, Массинисса уже успел привыкнуть к Гадесу и даже в какой-то степени чувствовал ответственность за его судьбу. Вот только ему очень не понравилось, что правитель города подозревает его в связях с римлянами. А ведь он еще не решил, соглашаться ли ему на предложение Сципиона.

– Хорошо. Если у меня будет разговор с римлянами, я передам им твои слова, Мильхерем, – пообещал царевич. – Только учти: если в течение двух-трех месяцев ты не обеспечишь корабли для отправки моего войска в Иол, мои люди устроят тут такой погром, что римляне и испанцы покажутся тебе самым меньшим из бедствий. Мои парни не собираются проедать здесь свою добычу, они хотят вернуться домой с деньгами.

– Город будет кормить и поить твоих людей бесплатно, царевич! Только реши нашу судьбу до отъезда! Умоляю тебя! – просительно сложив руки, воскликнул Мильхерем.

Массинисса в сопровождении Оксинты пошел прогуляться по городу. В опустевшем порту он заметил одинокий корабль, возле которого стоял пухлый купец и на повышенных тонах говорил о чем-то с высоким худым стариком.

– Послушай, уважаемый Бенат, – спокойно говорил торговцу его собеседник. – Я не хочу пугать тебя, но жадность – это очень нехорошая черта в человеке, которая приводит к плохим последствиям. Ты вывозишь из Гадеса слишком много товара и наверняка заработаешь на нем приличную сумму. Я предлагаю тебе свое благословение, с которым это судно спокойно выйдет из гавани и волею богов благополучно доберется до места назначения. Ты же знаешь, что все корабли, которые я благословляю, обычно без проблем прибывают туда, куда следуют.

– Старик! Кто ты такой, чтобы благословлять или не благословлять меня?! Ты даже разной со мной веры! К тому же я пуниец, а ты испанец! На меня милости твоих богов все равно не распространяются! – торговался Бенат.

Массинисса вдруг вспомнил, что видел этого старика, когда приплыл в Испанию. Он напряг память и даже припомнил его имя – Аварос.

– Это верно, – согласился старик. – Но ты находишься на испанской земле, а твой корабль – в испанских водах. И если ты не нуждаешься в милости наших богов, то подумай об их недовольстве.

Толстяк рассмеялся в лицо старику, а затем велел своим слугам увести его с пристани.

Аварос ловкими ударами свалил на землю двух крепких парней и сказал ошеломленному Бенату:

– Ты не стал поступаться малым, так потеряешь все!

И, развернувшись, пошел прочь.

Купец отдал последние указания капитану своего корабля и велел ему отправляться.

Массинисса засмотрелся на уходящее судно, паруса которого наполнил ветер. «Неужели и я когда-нибудь вырвусь из этой Испании и такой же корабль отвезет меня домой?!»

– Что, Оксинта? Тоже думаешь оказаться на борту корабля? И морская болезнь уже не страшит? – поинтересовался он у друга, также глядевшего на паруса.

– Я, как и ты, уже отвык от нашей Массилии. Я и Карфаген начинаю забывать, и мою толстушку Юбу, и Сотеру… И даже Софониба твоя уже не кажется мне такой противной.

При упоминании имени невесты царевич помрачнел. Он отвернулся, оглядел Гадес и подумал: «О боги! Почему вы столько времени испытываете наши чувства? В своей любви я уверен, а Эсельта – это так… Но ждешь ли ты меня, Софониба? Да, я неплохо заработал в этой Иберийской кампании, но вернусь без громкой славы победителя. Нужен ли я буду тебе такой?..»

– Царевич! Смотри! – вывел его из раздумий неожиданный крик Оксинты.

Массинисса обернулся и увидел, что корабль Бената довольно быстро опускается на дно. Моряки, спустившиеся в трюм, какое-то время пытались что-то сделать, но, поняв всю тщетность, стали выскакивать на палубу и, бросившись в воду, плыли к берегу.

– Куда вы?! Трусы! Спасайте мое добро! – отчаянно кричал, бегая по пристани, купец, но, видя, что все бесполезно, упал на колени и зарыдал.

Массинисса и Оксинта переглянулись.

– Ты думаешь, это совпадение?

– Я думаю, царевич, что, если этот Аварос предложит свое благословение нам, лучше с ним не торговаться.

– Это точно.

Возвратившись к себе, царевич застал на ложе обнаженную Эсельту, чуть прикрытую легким покрывалом. Если в первые дни их знакомства этого было достаточно, чтобы распалить в нем огонь страсти, то сейчас, по прошествии нескольких лет, испанская любовница возбуждала его все меньше. Эсельта была по-прежнему хороша, и царевичу нравилось забывать с нею о повседневных трудностях и делах. Однако Массиниссу не устраивало то, что она уже начинает покрикивать на его людей и вести себя так, словно стала его женой.

«Сам виноват! Нужно было сразу поговорить об отношениях. Впрочем, все равно через месяц-другой мы отсюда навсегда уберемся, и проблема решится сама собой».

Царевич стал неторопливо раздеваться и услышал со стороны ложа недовольный возглас:

– Что-то ты не торопишься, милый! Если бы я так легла на площади Гадеса, у моих ног через миг уже собрались бы лучшие люди города…

«Она еще и так глупа! – с раздражением подумал Массинисса, чувствуя, что не испытывает к молодой женщине никакого желания. – О боги, как бы мне от тебя отделаться?!»

В дверь постучали, и послышался голос Оксинты:

– Царевич, срочное сообщение из дальнего дозора!

«Какой ты молодец, Оксинта! А ведь мы с тобой об этом даже не договаривались!»

Царевич притворно тяжело вздохнул и стал снова одеваться.

– Неужели твои дела не подождут?! – гневно вскричала Эсельта и, отбросив покрывало, встала перед ним во всей своей красе.

«И надоевшая, и наглая, и глупая… Но какая же все-таки красивая!»

Массинисса на миг задумался, но тут снова