Ангелы террора - Сергей Шхиян

К восьми часам вечера пьяный в драбадан киллер рассказал все, что знал, о заказе убийства и написал доверенности Илье Ильичу на все свое состояние. Кроме того, мы записали его показания, скрепленные собственноручной корявой подписью, о нескольких преступлениях, каждое из которых грозило ему виселицей.

Человек по кличке Лорд, нанявший киллера, если верить рассказу нашего нового знакомого, был не уголовником, а занимался чем-то другим, скорее всего, банковскими аферами. Какой ему был интерес заказывать меня, да еще за такой умопомрачительный гонорар в двадцать пять тысяч рублей, было совершенно непонятно. Любой примерный бандит с Хитрового рынка почел бы за счастье убить и за пару сотен. В этом была загадка и интрига.

Мы с Поспеловым даже предположили, что мое убийство было просто приманкой и поводом ощипать самого исполнителя, у которого, как выяснилось, оказалось весьма изрядное состояние. Однако, это было не больше, чем предположение.

— Что будем делать дальше? — спросил я Илью Ильича, когда мы оттащили душегуба в кладовку, оборудованную под одиночную камеру, с дощатой шконкой и парашей. — Мне нужно наведаться во флигель генеральши Кузовлевой и познакомиться с «заказчиком».

— Я думаю, вам самому этого делать не стоит, я поручу хлопоты своим помощникам, и интересующее нас лицо привезут сюда.

— Боюсь, что вы можете остаться без помощников. Думаю, что это очень серьезный человек. Так что лучше мне разобраться с ним самому.

— Вы недооцениваете мои возможности, — тонко улыбнулся Поспелов. — У меня достаточно организованная команда. Если все так серьезно, как вы думаете, то вам одному не справиться. Вам будет необходима помощь. Погодите, я кое-куда протелефонирую, и все организую. Нужно решить вопрос сегодня же вечером, пока нас там не ждут.

— Так вы все-таки приемлете прогресс? — пошутил я, имея в виду наличие в доме телефона. — Мне казалось, что вы принципиальный противник новшеств.

— Новшества бывают и полезные. Прошу извинить меня, я отлучусь на несколько минут.

Поспелов отсутствовал минут пятнадцать, которые я занял осмотром книг в его книжных шкафах. Художественной литературы у него почти не было, только несколько альманахов. В основном книги были научные на немецком и французском языках.

— Все решилось положительно, — объявил Илья Ильич, вернувшись в кабинет. — С наследством этого господина, — он кивнул в сторону своей домашней тюрьмы, — тоже практически решено. Присяжный поверенный Бузыкин с Лубянки — одиозная личность, широко известная в узких кругах, и он не станет рисковать своим, как бы это сказать, делом, противостоя мне. Если не секрет, то как вы собираетесь распорядиться состоянием нашего пленника?

— Почему я? Мне его денег не нужно, я думаю, что вы лучше меня найдете им применение. Будем считать их вашим гонораром.

— Нет, я не смогу их принять. Впрочем, если вы, Иван Андреевич, мне доверите, как бы это лучше сказать, раздел, то я предлагаю поделить их на четыре равные четверти. Одну часть отдать на учебные заведения, вторую сиротским приютам, а оставшиеся частицы разделим между собой, вычтя из них накладные расходы по нашему сегодняшнему предприятию.

— Как вам будет угодно, — согласился я. — Только может быть, будет правильнее передать средства не в бездонные общественные фонды, где они непременно растворятся, а напрямую в народные школы и приюты.

— Совершенно с вами согласен, так будет надежнее. А сейчас нам стоит отдохнуть, впереди нас ждет бессонная ночь.

— Вы тоже собираетесь ехать на Сретенку? — удивился я.

— Думаю, что мое присутствие может быть в определенном смысле полезным.

— Ну, что же, тогда приятного отдыха, — сказал я. Мы церемонно раскланялись, и я отправился на антресоли, где меня поджидала изнывающая от любопытства Татьяна Кирилловна.

Осколки разбитого пулей горшка были уже убраны, чучело в моем сюртуке тоже исчезло, даже дырочку от пули в оконном стекле Таня успела заклеить кусочком бумаги.

— Ну, что, он сознался? — первым делом спросила она. — Ты мне расскажешь, что за люди нас все время преследуют? Правда, меня чуть не убили? Я так испугалась, когда ты убежал! А куда вы подевали бандита?

На такое количество вопросов сразу ответить не смог бы ни один обычный человек, я не стал и пытаться, а задал один свой:

— Хочешь?

Татьяна Кирилловна засмущалась, потом ткнулась носом мне в шею и призналась:

— Конечно, хочу, зачем ты спрашиваешь? А ты сам испугался?

— Испугался за тебя, когда ты хотела встать, — ответил я, после чего через минуту задал глупый риторический вопрос. — Зачем вы, женщины, так много на себя надеваете одежды?

Видимо, недавние выбросы адреналина у нас обоих требовали выхода, и, вместо того, чтобы отдохнуть перед предстоящими ратными подвигами, я с увлечением занялся любовными играми. Татьяна уже настолько раскрепостилась, что почти меня не стеснялась и начала удивлять своими рискованными предложениями. Я лишний раз убедился, что женщины, по сути, в своем большинстве значительно менее консервативны, чем мужчины, и если их не одергивать придуманной мужчинами моралью, способны к необузданной сексуальной фантазии.

К сожалению, предстоящая авантюра не позволила мне думать только о любви и, как говорится, сбивала с ритма. Девушка это почувствовала и тоже «сбросила обороты», заменив взрывы страсти нежными и долгими ласками. Я был благодарен ей за «понимание» и постарался компенсировать «рассеянную страсть» «изысканной нежностью». Все было чудесно, однако к десяти вечера я начал нервничать, ожидая прихода Ильи Ильича, и конец нашего ви-за-ви получился скомканным.

— Тебе скоро нужно будет уходить? — неожиданно спросила Таня.

— Почему ты так решила?

— Мне кажется, ты волнуешься и куда-то спешишь.

— Да, мне придется кое-куда съездить.

— Можно с тобой?

— Нет, ты лучше выспись.

— А почему ты не хочешь меня взять?

— Тебе мало было приключений? — спросил я, нежно целуя ее припухшие губы. — Мы с Ильей Ильичей съездим на переговоры и к утру вернемся. Тебе там будет неинтересно.

— Почему мужчины лучше нас самих знают, что нам интересно, что нет?! — возмутилась она.