Копье Милосердия - Виталий Гладкий

Тем временем помощники «трибунала» быстро и ловко раздели Глеба и распяли его, привязав веревки к запястьям и лодыжкам, что предполагало наличие определенной сноровки.

— Что вы делаете?! — наконец хрипло выкрикнул Глеб, ошеломленный грубыми действиями и стремительностью своих палачей.

— Пытаемся установить истину, — по-прежнему ровным, бесцветным голосом ответил главный «инквизитор».

— Снимите меня отсюда! Я готов на коленях поклясться, что ничего не знаю о пане докторе! Землю готов есть!

— Это все будет потом… когда вы поймете, что с вами не шутят.

— Я уже понял! Честное слово! Клянусь! Если бы я хоть что-то знал…

— Начинайте, — брезгливо поморщившись, коротко бросил «инквизитор».

Заскрипел ворот и веревки натянулись. Боли пока не было, но Глеб все равно заорал. Его вдруг осенила гениальная, как он решил, мысль.

— Стойте! — крикнул он. — Я вспомнил!

Палачи прекратили вертеть ворот и тупо уставились на своего хозяина.

— Продолжайте, — неумолимо сказал главный «инквизитор».

«Вот сволочь! — мелькнула в голове Глеба мысль, навеянная отчаянием. — Все просекает… Знает, что дыба еще не заработала, как должно. Ему нужна боль. Садист гребаный!».

Ворот снова издал противный скрип. Манжеты на руках и ногах, к которым привязали веревки, больно сжали тело. А затем началось вытягивание. Сначала появилась глухая боль, и Глеб замычал, но спустя секунду-две она стала резкой, всепоглощающей. Глебу показалось, что рвутся мышцы и сухожилия. Он издал даже не крик, а вселенский вопль, как ему показалось.

— А-а-а!!! Стойте, паскудники!!! Я все скажу!

На этот раз глава «трибунала» смилостивился. Он дал знак и веревки ослабли.

— Я слушаю, — сказал он с неприкрытой угрозой.

«Да понял я, понял, что если тебе не понравятся мои откровения, то мне хана…» — подумал Глеб.

— Маршрут пана доктора занесен в компьютер отца, который находится в его кабинете в нашем доме, — сказал Глеб. — Но я честно признался — мне они не докладывали, куда поедут. На сей счет я не имею ни малейшего понятия.

— Вход в компьютер по паролю?

— Конечно.

— Мы вам предоставим возможность связаться с компьютером вашего отца прямо отсюда.

Глеб хрипло рассмеялся. Инквизиторы с удивлением переглянулись. «Наверное, решили, что я с испугу умом тронулся», — подумал Глеб и ответил:

— Не выйдет.

— То есть как это — не выйдет?

— У отца два компьютера. И как раз этот не подключен к сети Интернет. Слишком много в нем напичкано разных вещей, представляющих большой интерес для наших конкурентов. Отец не хотел, чтобы кто-нибудь взломал защиту сервера и копался в его архивах.

— Тогда скажите пароль.

— Это без проблем. Но есть одно «но».

— Какое?

— Как я понял, вы хотите послать своих «шестерок» ко мне домой… — При слове «шестерки» стоявшие рядом с дыбой быки сдавленно прорычали; не любят тюремные «козыри», когда словесно их опускают так низко, мелькнула в голове Глеба мимолетная мысль. — Должен вам доложить, что в наш дом просто так не войти. Даже самым опытным ворам-профессионалам. Он на охране. И, смею вас уверить, охранная система у нас самая современная. Как в швейцарском банке. Надеюсь, вам известно, чем занимается наша семья?

— Да, конечно.

— Мы храним в доме археологические раритеты немалой цены…

— И это мы знаем.

— Поэтому и аппаратура у нас соответствующая. Я должен лично открыть и калитку, и входную дверь. А с выдернутыми конечностями я вам не помощник. И потом, вы ведь не собираетесь нас ограбить?

— Нет. Мы не воры.

— Ну и отлично. А маршрут пана доктора и отца я предоставлю вам на блюдечке. Только с одним условием!

— Никаких условий! — отрезал главный «инквизитор».

— Вы дослушайте. И пан доктор, и неизвестная мне сумасбродная авантюра, в которую он втащил отца, мне до лампочки. Он ваш, делайте с ним, что хотите. Но батю не трогайте! Я думаю, вам понятно мое беспокойство.

— Хорошо. За это не волнуйтесь. Ваш отец будет жив и здоров.

— Вот и ладушки. Мы договорились. А теперь прикажите, чтобы меня сняли с дыбы. Это, знаете ли, не очень удобное местечко для приятной беседы.

«Инквизитор» кивнул и быки мигом исполнили его безмолвное приказание. Но Глеб знал, что в душе они просто мечтают продолжить истязание. Особенно тот, у которого много наколок. Наверное, какой-нибудь пахан, а может, и вор «в законе», подумал Глеб. Но какого лешего тогда он «шестерит», да еще и для иностранцев?

Слегка покривившись от боли в суставах (которая, впрочем, быстро прошла), Глеб вернулся на прежнее место и уставился на своих «судей» с выражением полной покорности, которое можно было озвучить как «Чего изволите, господа?».

Они тихо совещались. Прислушавшись, Глеб уловил несколько немецких слов. Неужто немчики? Похоже, им мало 1945 года, и теперь они снова решили проверить русских на вшивость. Ну-ну…

«Кстати, интересно, почему они не применили пытку раскаленным железом? Она не менее эффективна, чем дыба», — подумал Глеб. И тут же сам дал ответ на свой вопрос — дыба, если пользоваться дьявольским изобретением извращенного человеческого ума аккуратно, оставляет мало следов, в отличие от первого способа. (Тут он вспомнил широкие кожаные манжеты на лодыжках и запястьях; обычно веревки просто привязывали к рукам и ногам.) Значит, эти господа не хотят привлекать к себе лишнего внимания.

Действительно, смерть человека без явных, бросающихся в глаза признаков членовредительства можно классифицировать как угодно. Например, отказало сердце (что часто случалось при пытке на дыбе). Глеба нашли бы где-нибудь за городом сидящим в собственной машине. Ехал человек куда-то, ехал, а тут инфаркт. Обычное дело. Совершенная проза. Следствие одобрит такую версию с дорогой душой; зачем ментам лишний «висяк»?

Наконец решение приняли, и главный «инквизитор» приказал своим «шестеркам»:

— В машину!

Глебу напялили на голову черный колпак, подхватили под руки и повели, как слепого, к выходу. Шли они долго, минут десять. Под ногами лежали каменные плиты. Затем поднялись по ступенькам, и вскоре Глеб ощутил свежий воздух, который проникал даже сквозь плотную материю. Значит, пыточная этих «инквизиторов» находится под землей, в каком-то старинном подвале… Но что это за подвал? Он больше напоминал какое-то старинное святилище — у него были чересчур высокие сводчатые потолки.

Однако долго размышлять над этой проблемой ему не дали. Глеба усадили в машину на заднее сиденье и, не снимая колпака, повезли домой. И только когда машина свернула в знакомый переулок (Глеб узнал это по приятному ванильному запаху свежей выпечки; на углу стояла небольшая современная булочная, в которой пекли очень вкусный хлеб и сдобу едва не на глазах постоянных клиентов), ему наконец позволили взглянуть на свет ясный.