Белгравия - Джулиан Феллоуз

Жена улыбнулась.

Эллис присела на полу, держа в руке крючок для пуговиц, и расстегивала Анне кожаные ботинки. От словоохотливого Билли она услышала, что ее госпожа ходила к леди Брокенхёрст, и была заинтригована.

– Вы хорошо провели день, миледи?

Эллис не вполне поняла, какие именно сведения велел ей собирать мистер Белласис, заплатив вперед, а также не очень представляла, что миссис Тренчард может быть известно об этом человеке, Чарльзе Поупе. Но она твердо знала, что у хозяина и его жены есть некий секрет, которым они не хотят делиться с другими. Тот же самый вывод служанка сделала, когда сегодня днем ее отослали из комнаты. После того как мистер и миссис Тренчард с глазу на глаз обсудили свои дела, хозяйка вышла из дому, никого не предупредив. Теперь Эллис знала, куда та ходила.

– Да, вполне, – ответила Анна, вытаскивая правую ногу из оков. – Спасибо, – прибавила она, разминая пальцы в шелковом чулке. – Знаете, почему-то эти ботинки совсем не разнашиваются.

Ясно, что Анна не расположена была настолько легко делиться сведениями, как надеялась Эллис. Служанка предприняла еще одну попытку:

– Не уверена, что эта обувь предназначена для долгих прогулок, миледи.

– Я ходила недалеко, – ответила Анна, снимая серьги и глядя на себя в зеркало. – Всего лишь прогулялась до Белгрейв-сквер.

Она заметила сидевшую рядом со стулом Агнессу и взяла ее на руки.

– До Белгрейв-сквер? – Эллис так и замерла с крючком в руке, позабыв о пуговицах.

– Да, – кивнула Анна. Она не столько отвечала на вопросы служанки, сколько рассуждала вслух. На самом деле ее взволновал грядущий визит в контору Чарльза. Очевидно, что обсудить новость с Джеймсом Анна не могла, но поговорить с кем-нибудь об этом ей хотелось. – Что вы знаете о Бишопсгейте?

– О Бишопсгейте, мэм? – Эллис подняла глаза. – А зачем вам туда?

Она стащила второй ботинок.

– Да я просто так спросила, – спохватилась Анна; не хватало еще выбалтывать любопытной служанке все подряд. – Собираюсь навестить одного человека, у которого в Бишопсгейте находится контора. Но я уже много лет там не была. Хотела узнать, стоит ли заглянуть куда-нибудь, если окажусь в тех краях.

– Может, там есть склады, где можно дешево купить ткань, – сказала Эллис. – Я поспрашиваю, вдруг кто знает. Когда вы планируете ехать?

– Еще не решила. Через день-другой. – Анна не собиралась больше отвечать ни на какие вопросы. Она чувствовала, что и так уже наговорила достаточно. А потому сменила тему: – Давайте завтра достанем старое траурное платье из бомбазина. Хочу посмотреть, можно ли его спасти или надо заказывать новое. Всегда стоит иметь в гардеробе приличный наряд на случай траура.

Эллис кивнула. Она узнала достаточно и понимала, что разговор о Бишопсгейте закончен.

Джон Белласис щедро вознаградил Эллис за информацию. Нечасто служанка получает соверен лишь за то, что повторяет слова, которые услышала, пока расстегивала госпоже ботинки. Слушая рассказ о том, как хозяева Эллис поговорили с глазу на глаз, после чего миссис Тренчард отправилась к леди Брокенхёрст, а потом начала планировать поездку в Бишопсгейт, Джон чуть не расхохотался от радости: кое-что начало проясняться! Он прекрасно знал, кто работает в Бишопсгейте и к тому же представляет интерес как для леди Брокенхёрст, так и для Тренчардов. После рассказа отца о загадочном визите Чарльза Поупа в Брокенхёрст-Хаус Джону захотелось узнать о молодом коммерсанте все, что можно.

– Она не упоминала про мистера Поупа?

– Такого имени не припомню, сэр. В этот раз хозяйка о нем определенно не говорила.

– Даже если и так, все равно Поупа и графиню явно что-то связывает, – заявил Белласис и допил последний глоток джина из стакана, с которым вышел на улицу из «Лошади и грума». – Помимо ее финансовых вложений, я имею в виду.

– Вы так думаете, сэр? Мне трудно в это поверить, – ответила служанка из-под накидки, которая надежно скрывала ее лицо в тени. Эллис надела ее в последний момент перед выходом, на случай если кто-то вдруг увидит, как она разговаривает с мистером Белласисом. Никогда не помешает позаботиться о своей репутации.

– Не поймите меня превратно. Я не беру на себя смелость сказать, что мне известны их дела, но что-то там у них такое происходит. – Джон уверенно покивал, словно этот пункт уже не вызывал сомнений. – И могу ручаться, что всех нас это еще удивит.

– Вам виднее, сэр. – Эллис поцокала языком и скрестила руки на груди. Она любила послушать сплетни, но эта история ей почему-то не нравилась.

– Помяните мое слово, – сказал Джон. – Не сомневаюсь, этот честолюбивый выскочка использует леди Брокенхёрст в своих интересах.

– Но как же он может ее использовать, сэр?

– Именно это нам и предстоит выяснить, – уверенно заключил Джон и поставил стакан на землю. – А когда выясним, то, не сомневаюсь, леди Брокенхёрст выложит кругленькую сумму, чтобы сохранить все в тайне.

– Кругленькую сумму? – раскрыла рот Эллис.

– Да, и вы поможете мне получить денежки!

На следующее утро Эллис стояла у входа в цокольный этаж Брокенхёрст-Хауса. Она волновалась и не стыдилась этого. Мистер Белласис предложил ей поговорить со служанкой леди Брокенхёрст и выяснить, нельзя ли что-нибудь узнать о делах ее хозяйки, в частности выведать, почему та среди бела дня принимает в своей личной гостиной, за закрытыми дверями, красивого молодого человека по имени Чарльз Поуп. Начать мистер Белласис посоветовал с вопроса, не оставила ли миссис Тренчард свой веер тогда, на ужине. Никакого веера Анна в гостях, разумеется, не забывала. Веер лежал у Эллис в кармане, на тот случай, если вдруг потребуется его неожиданно «найти». Служанка разгладила плащ и поправила шляпку, собираясь с духом, чтобы постучаться.

– Что вам угодно? – За дверью стоял мальчик-коридорный в темно-зеленой ливрее Брокенхёрстов.

– Меня зовут мисс Эллис, – начала она. – Я камеристка миссис Джеймс Тренчард.

– Кого? – переспросил мальчик.

Эллис в досаде прикусила губу. Работай она у герцогини, ее бы не держали столько времени на пороге.

– Миссис Джеймс Тренчард, – настойчиво повторила она. – На днях моя госпожа приходила на ужин к ее светлости и, кажется, оставила здесь свой веер.

– Вам лучше поговорить с мистером Дженкинсом.

В цоколе Брокенхёрст-Хауса кипела деятельность. В комнатах и коридорах, более широких, чем на Итон-сквер, было больше свободного места и естественного освещения. Все выглядело весьма впечатляюще, и Эллис, присаживаясь на большой деревянный стул у кладовой, почувствовала укол зависти.

Никто не обращал на нее особого внимания. Все занимались своими делами. Через открытую дверь напротив она видела, как три лакея полируют блюдо. Внушительная коллекция серебра: блюда для закусок, сервировочные блюда, подносы, соусники, супницы, чайники для заварки и для кипятка и по меньшей мере два десятка обеденных тарелок – была беспорядочно составлена на стол, накрытый подстилкой из мягкого серого фетра, и слуги понемногу разгребали завалы. Такой работе Эллис не завидовала. Нужно было опустить пальцы в миску с мягким красным порошком, смешанным с нашатырем, и натирать серебро, пока оно не засияет, а на пальцах не появятся волдыри. Но слугам, похоже, это занятие нравилось – может быть, оттого, что давало им возможность поболтать.