Корсар. Крест и клинок - Тим Северин

Вскоре Гектор понял восторг испанца. Конюшни королевского дворца действительно были достойны восхищения. Три мили похожих на сараи построек и целая армия конюхов и служителей. Они усердно трудились, чистили и поили лошадей, убирали конский навоз, вывозя его тачками наружу, к кучам, от которых поднимался легкий пар.

— Здесь никогда не стоит меньше тысячи лошадей, и на каждые пять животных — один служитель, так что стойла содержатся в безупречной чистоте, — сообщил Диас.

Ему явно нравилась взятая на себя роль проводника — он был из тех, кто готов часами говорить о лошадях и об уходе за ними. Лошади были его страстью.

— Обратите внимание на желоба с проточной водой, они идут по всей длине каждой конюшни, и вода уносит конскую мочу. И еще заметьте, здесь нет кормушек. По местному обыкновению лошадей кормят резаным сеном и сладкими травами, разбросав по земле, а ячмень дают в торбах. А вон те строения — это закрома, в которых запаса кормов хватит на полгода, не меньше.

Он прошел в конец одной из конюшен и распахнул дверь в огромное хранилище упряжи — там рядами висели седла и уздечки. По соседству располагалась оружейная — со стойками сабель и мушкетов, и это напомнило Дану марсельский арсенал. Но главный сюрприз испанец приберег на конец. Он привел своих спутников к конюшне размером поменьше, но выстроенной более основательно. Она стояла чуть в стороне от других. Кивнув служителю, он прошел внутрь, и там они увидели две дюжины лошадей в открытых стойлах. Лошади повернули головы к людям, и одна из них тихонько заржала.

— Гляньте-ка, что у них под ногами, — сказал Диас.

Пол под ногами каждого животного вместо обычных опилок или соломы был устелен великолепным турецким ковром.

— Это священные лошади, — объяснил Диас. — Они получают только отборное, перебранное руками зерно и свежую зеленую траву. Никто, кроме самого императора, на них ездить не может, а он делает это очень редко. Зато они идут впереди во время парадов в роскошных попонах из шелка и парчи, в сбруях тисненой кожи с драгоценными камнями, а в гривы и в хвосты им вплетают серебряные и золотые нити. Служитель, как правило раб-христианин, следует за ними и подбирает их навоз в ведро, а другой служитель тут же поднимает им хвосты и вытирает.

— Так ведь старые клячи — отчего им такая честь? — ухмыляясь, спросил Бурдон.

— Оттого, что эти лошади ходили в Мекку, — ответил Диас. — И не стоит смеяться. Если у тебя когда-нибудь возникнут сложности с императором, нет лучшего способа, как броситься под ноги священного коня, когда на нем сидит Мулай, и воззвать к императорской милости. Это, по крайней мере, даст тебе надежду, что твоя мольба будет принята во внимание.

* * *

Спустя два дня в дом, где стояли испанцы, явился гонец из дворца с повелением Диасу предстать перед императором вместе с уцелевшими людьми с галеры, каковые люди должны объяснить действие мощной пушки.

— Я же говорил вам, что Мулай мечтает захватить Танжер, — радовался испанец, поспешая с Гектором и остальными во дворец. — Обычно аудиенции у Мулая приходится ждать неделями.

— Но ведь никто из нас — ни Дан, ни Бурдон, ни Карп — почти ничего не знает о мортире, — возразил Гектор. — Мы только приготовляли бомбы, заряжали и чистили орудие.

— Но вы не могли не заметить очертаний и размеров пушки, толщины ствола, устройства камеры и того, как готовятся бомбы. Если сложить все эти подробности вместе, сведений вполне хватит, чтобы мастер-оружейник Мулая мог сделать копию. А если ему удастся сделать копию, нас всех ждет награда.

Диас был преисполнен уверенности, зато Гектора снедали опасения, когда они с испанцем входили в Ворота Волчьей Головы. Погода наладилась, утро было теплое, яркое. Они прошли по нескольким широким улицам дворцового города. То и дело Диасу приходилось останавливаться, чтобы определить дорогу и не заблудиться, и он извинял себя тем, что со времени его последней аудиенции у Мулая пять месяцев назад слишком многое здесь построили и перестроили.

— Гонец сказал, что император будет ждать нас у кошачьего дворца.

— Это тот, в котором львиная яма? Не очень-то мне это нравится, — сухо заметил Бурдон.

— Нет, нет, там живут именно кошки. Император обожает кошек. У него их больше четырех десятков, всех мастей и пород, от полосатых до чисто белых. Император коллекционирует кошек. Самых примечательных ему присылают со всего королевства, а также из-за границы. У него есть кошки с глазами разных цветов, длинношерстные, кошки, которые любят плавать, и бесхвостые. Он держит их в особом помещении, и они обучены подходить к нему по его зову.

Они шли через беспорядочное и бессмысленное нагромождение павильонов, аркад и двориков, многие из которых были украшены мраморными фонтанами и зеркальными прудами. Обогнули сад кипарисов — он был разбит ниже уровня земли и окружен балюстрадой из яшмы, — а затем обошли вокруг прекрасного здания с колоннадой, которое, как предупредил Диас, было местом пребывания двух старших жен императора. Все изобильно украшали мозаика, ажурная каменная резьба и изящная лепка, и когда Диас рискнул немного срезать дорогу по длинной галерее, идущей через приемный зал, Гектор подивился расписному лепному потолку и полу, выложенному тысячами маленьких плиток, красных, зеленых и белых, образующих квадраты с шахматным узором. Но безлюдность этого замечательного ансамбля построек и открытых пространств создавала впечатление заброшенности — только раз юноша заметил слугу, который тут же скрылся из вида.

Наконец они подошли к маленькой группе придворных, стоявших рядом с еще одним заглубленным ниже уровня земли садом. Сад пересекала дорожка, укрытая лозами, вьющимися по шпалерам, так что получился длинный зеленый туннель. Судя по напряженным лицам придворных, одетых в мавританские платья, они тоже ожидали прибытия императора. Гектор взглянул на огражденное сеткой пространство за их спинами и убедился, что это и есть дворец кошек — множество животных грелись на солнце, спали или прогуливались вдоль сетчатых стен вольера.

О приближении императора предупредила самая большая и самая великолепная из кошек, пятнистое существо величиной с небольшого леопарда. Задолго до того, как люди могли заметить что-то необычное, животное вдруг село и уставилось своими огромными желтыми глазами на зеленый туннель. Потом эта крупная кошка роскошно зевнула, выгнув розовый язык, поднялось на ноги и направилась к ограде, где и уселась снова, неподвижно глядя в сторону туннеля. Придворные зашевелились в ожидании, поправляя одежды, переминаясь с ноги на ногу, слегка покашливая и прочищая горло.

— Вот теперь он идет, — шепнул Диас на ухо Гектору. — Сейчас падем ниц.

Гектор помешкал и успел разглядеть причудливую процессию, приближающуюся по туннелю из шпалер. Впереди шли два необычайно рослых черных солдата в белых одеяниях и с мушкетами. За ними двигались полдюжины женщин под чадрами, и поверх их развевающихся одежд была надета сбруя. Постромки этой сбруи тянулись к плетеной повозке на четырех колесах, которую они, медленно ступая, влекли за собой. По обе стороны повозки также шли Черные стражи, а позади шагал слуга, держа желто-зеленый зонт над человеком, восседающим в повозке. Его голову украшал огромный белый тюрбан, окружностью по меньшей мере в ярд, и даже с такого расстояния было видно, как сверкает драгоценная брошь на его одеянии. Гектор покорно распростерся в пыли, после того как с радостью заметил, что император — ибо кто же еще, как не Мулай, мог ехать в этой повозке? — одет в зеленое.