Дар - Мария Унт

Всю неделю я, как и велел Марк, не выходила из дома, объясняя это тем, что простыла во время прогулки с Джоном. Я усиленно кашляла, как только рядом со мной появлялась леди Джейн Робинс или кто-то из ее слуг. В конце концов леди Робинс настолько напугала моя болезнь, что она велела Джону осмотреть меня. Я всячески пыталась сопротивляться, но это было все равно, что сражаться с ветром: хозяйка дома отличалась своей непреклонностью. Наступил четверг, а от Марка по-прежнему не было новостей. Джон пришел домой поздно, я уже отужинала и поднялась к себе. Я читала очередную книгу, когда в дверь постучали.

– Войдите, – сказала я.

– Простите за поздний визит, но тетя просила, чтобы я осмотрел вас. Она говорит, вы серьезно заболели, – извинился Джон, войдя в мою комнату.

Я отложила книгу в сторону и несколько секунд обдумывала, стоит ли продолжать притворяться или сказать правду о том, что вовсе не больна.

– Джон, со мной все в порядке, – сказала я, решив не лгать, – но дело в том, что я не хочу выходить из дома. Болезнь – самый подходящий предлог для этого.

– Я так и подумал, – ответил Джон после продолжительного молчания. – Но вы ведь не можете провести взаперти всю жизнь. Почему вы не хотите переехать куда-нибудь за город? Подальше от Лондона.

– Возможно, мне придется сделать это, но не сейчас. Пока что мне лучше быть здесь, – ответила я.

– Что ж, я передам тетушке, что вы больны и вам необходимо оставаться дома, – наконец сказал Джон.

– Я буду очень благодарна вам за это, Джон.

– Если вам станет скучно, скажите об этом, и я постараюсь вас развеселить, – предложил он и вышел из комнаты.

В тот момент в мою душу закралось подозрение: а не влюблен ли в меня Джон. Взгляды, слова и поступки приятеля Марка говорили о чрезвычайном его расположении ко мне, но ведь он меня совсем не знал.

* * *

Неделя пролетела довольно быстро. Все дни я проводила дома, занимаясь различными мелкими делами или общаясь с леди Джейн. По вечерам иногда беседовала с Джоном или же лежала у себя на кровати и размышляла. В субботу вечером, после ужина, Джон предложил научить меня играть в шахматы, и мы отправились в библиотеку, где как раз стояла доска с фигурами.

– Элизабет, я позвал вас не только ради шахмат. Я хотел сообщить, что Марк вынужден был уехать из Лондона на несколько дней. Может, на неделю.

– Что? – спросила я, испугавшись.

– Не волнуйтесь, у вас нет причин для страха. Он попросил, чтобы я передал вам: он отправился домой. Какие-то семейные дела. Марк вернется, как только сможет.

В растерянности я села в кресло и случайно задела локтем бокал, стоявший на столике, который находился рядом с креслом. Бокал со звоном разбился, осколки рассыпались по всей комнате.

– Какая я неловкая, – машинально посетовала я и, опустившись на колени, начала подбирать осколки.

– Элизабет, не нужно. Служанка все уберет, – сказал Джон, но сам тоже опустился на колени, чтобы помочь мне.

– Вы правы, – ответила я, все еще не в силах прийти в себя от услышанного. – Марк ведь обещал, что не уедет домой.

Я потянулась за очередным осколком и, видимо, неловко взяв его, порезала палец. Вскрикнув от неожиданной боли, я тут же отдернула руку.

– Вы порезались? Покажите руку, – попросил меня Джон и, не дожидаясь моего разрешения, осторожно взял мою руку и приблизил к глазам.

– Ранка неглубокая, давайте я промою ее, – предложил он, все еще не выпуская моей руки.

Я уже начала чувствовать легкое покалывание в пальце и поняла, что сейчас ранка заживет. И объяснить это будет не так уж легко.