Вендиго - Элджернон Генри Блэквуд

В то же время изменялось и лицо полковника. Одна его половина была освещена красной лампой, другая – бледным лунным светом, струящимся из высоких окон, поэтому наблюдать за всеми подробностями этой перемены было трудно. Мне только показалось, что черты остались прежними – те же глаза, нос, рот, – но отражавшаяся в них внутренняя жизнь подверглась глубоким изменениям. На лицо полковника легла печать силы могущества, его выражение стало непостижимо загадочным и каким-то необъяснимым образом – исполненным угрозы.

Вдруг он открыл рот и заговорил; при звуках этого изменившегося, хотя глубокого и музыкального, голоса я весь похолодел, а мое сердце учащенно забилось. Незримое существо, Дух, как и предполагал доктор Сайленс, завладело умом полковника и заговорило его устами.

– Я вижу перед собой тьму, подобную той, что поглотила Египет, – произнес наполовину знакомый, наполовину незнакомый голос. – И они выходят из этой тьмы, выходят из тьмы.

Я инстинктивно вздрогнул. Доктор на мгновение повернулся ко мне, затем сосредоточил все свое внимание на полковнике, и интуиция подсказала мне, что он наблюдает за самым загадочным поединком, какой когда-либо проходил в душе человеческой, – но не просто наблюдает, а в любую минуту готов защитить человека.

– Он уже одержим, в него вселился дух, – шепнул доктор. Лицо моего компаньона поразило меня: оно выражало ликование, даже восторг.

Тем временем видимая тьма все текла и текла из пола, она ложилась тонкими слоями, застилая наши глаза и лица. Эта ужасная тьма распространилась по всему помещению, оставалось лишь слабое, призрачное свечение. Постепенно оно стало уступать место бледному неземному сиянию, которое перекинулось и на нас. В самом сердце этого сияния я увидел пылающие фигуры – не людей или каких-либо живых существ, а огненные шары, треугольники, кресты и другие геометрические фигуры. Они то разгорались, то гасли, создавая видимость пульсации, быстро носились взад и вперед по воздуху, то поднимаясь, то опускаясь, особенно в непосредственной близости к полковнику, часто собирались вокруг его головы и плеч, а иногда даже садились на него, как гигантские огненные насекомые. И все время слышалось слабое шипение, такое же, как днем на плантации.

– Это элементарные огни, – вполголоса сказал доктор. – Готовьтесь к появлению их хозяина.

Огни продолжали попеременно разгораться и гаснуть, среди темных стропил наверху слышались слабые отголоски шипения, и вдруг из уст полковника раздался ужасный голос – могучий и по-своему великолепный, исполненный величия, как древний голос самого Времени, доносящийся из бесконечных каменных переходов, из величественных храмов, из самого сердца пирамид. Создавалось впечатление, что этот голос исходит откуда-то издали.

– Я видел моего божественного Отца, Осирис! – гремел голос. – Я рассеял ночную мглу. Я вырвался из-под земли и воссоединился со звездными божествами.

Лицо полковника обрело нечеловеческое величие. Старый солдат смотрел прямо перед собой ничего не видящим взглядом.

– Наблюдайте! – шепнул доктор Сайленс тоже как будто издалека.

Уста полковника разомкнулись, и вновь зазвучал ужасный голос:

– Тот, – прогремел он, – ослабил пелены, которыми Сет завязал мой рот. Я занял свое место среди великих небесных ветров.

Вокруг стен и над крышей скорбно застонал ночной ветерок.

– Слушайте, – шепнул доктор.

А голос продолжал:

– Я скрылся среди вас, о неубывающие звезды. И я помню свое имя – то имя, под которым меня знают в… Доме… Огня!

Голос замолк вместе со всеми отголосками. Заметно было, что нечеловеческое напряжение спало с полковника Рэгги. Исчезло и ужасное выражение с его лица.

– Великий ритуал, – шепотом объяснил мне доктор Сайленс. – «Книга Мертвых». Вселившийся дух покидает его. Скоро кровь должна создать видимый облик.

Полковник Рэгги – все это время он стоял совершенно неподвижно – покачнулся и, вероятно, упал бы в состоянии коллапса, если бы доктор вовремя не поддержал его.

– Я опьянел от вина Осириса, – кричал он, уже наполовину своим голосом. – Но в пути… меня… охраняет Вечный Страж – Гор. – Голос постепенно затих, оборвавшись жалобным стоном.

– А теперь наблюдайте внимательно, – предупредил меня доктор Сайленс. – Сейчас должен появиться сам Великий Огонь.

В воздухе неожиданно свершилась какая-то ужасная перемена; ноги у меня стали как бумажные, и я вынужден был упереться рукой о столик. Полковник Рэгги стоял, нагнувшись вперед. Все огненные фигуры исчезли, лицо полковника было освещено лишь красным светом лампы, а за спиной у него, как серебристый туман, колыхалось бледное лунное сияние.

Мы оба смотрели на чашу, уже почти пустую; полковник склонился так низко, что я боялся, как бы, потеряв равновесие, он не упал прямо на нее; и смутная тень перед нами начала принимать явственные очертания.

Джон Сайленс быстро вышел вперед, встав между нами и тенью, – прямой, величественный, полный хозяин положения. Лицо у него было спокойное, почти улыбающееся, но глаза ярко горели. За его спиной мы чувствовали себя как за надежным защитным покровом. Отвращение и ужас, которые я испытывал, наблюдая, как сверхъестественное Существо обретает зримые очертания, уменьшились до такой степени, что я даже смог поднять глаза над чашей.

По мере того как облик духа становился все явственнее, в прачечной воцарялась какая-то удивительная тишина. Древняя тишина, похожая на покой, царящий в самом сердце движущегося циклона. Тем временем из испарений крови вырисовывались черты того Существа, которое повелевало элементарным огнем. На наших глазах оно росло, темнело и приобретало видимую плоть. Нижняя часть существа была скрыта столиком, но верхняя постепенно открывалась во всей красе, будто кто-то невидимый медленно стаскивал с нее покрывало. И хотя существо еще не успело приобрести нормальных пропорций, в значительной степени оставаясь бесформенным, оно быстро концентрировалось, и я уже мог различить его колоссальные плечи, шею, нижнюю часть темных челюстей, ужасный рот, а затем зубы и губы, но незримое покрывало продолжало подниматься, проявляя нос и скулы, еще мгновение – и я смотрел бы ему прямо в глаза…

Но тут доктор Сайленс сделал нечто совершенно для меня неожиданное и непонятное, объяснений по этому поводу я, кстати сказать, так и не получил от него до сих пор. Он произнес какое-то повелительное восклицание и, шагнув вперед, встал между мной и лицом Существа, которое как раз в это время должно было обрести полную завершенность.

– Берегитесь! – закричал доктор. – Сейчас появится пламя!

И в самом деле из зева печи с ревом вырвался огромный язык пламени, и на одно мгновение в прачечной стало светло, как днем. Мое лицо ослепила яркая