Имею право сходить налево - Григорий Славин

Гостиница со скромным названием «Держава» была пятой по счету, стоявшей в нашем списке. В первых четырех Геры не оказалось. Мысль о том, что он мог уехать в Москву, нам в головы как-то не приходила. Вообще, эти поиски меня сильно раздражали. Вместо того чтобы спасать шкуры и уезжать дальше, на восток ли, на север, мы как идиоты шлялись по Зеленограду и выглядело это так, словно не люди Сказкина и Гюнтера нас ищут, а мы их.

Перед входом в гостиницу я отстал, чтобы купить сигарет и жвачки, но немного задержался, разговорившись с девушкой у магазина. Она стояла и плакала, а я не могу видеть, как плачет девушка. Во мне что-то переворачивается, и сразу хочется положить ее голову себе на плечо. Кто знает, занесет меня когда в этот город снова, но телефон я взял, потому что, если бы не взял, меня непременно бы занесло. А так я почти уверен – никогда в жизни мне здесь побывать более не придется.

– Двадцать минут человека не было, а он уже где-то соцветия распустил, – продолжал выводить Гриша. – Хороший человек везде грязь найдет, да, Славик?

– Не называй меня Славиком, – огрызнулся я. – Ты сразу становишься похож на трансвестита.

– Он в пятнадцатом номере, – сообщил Антоныч.

– Так в чем же дело?

– Дело в том, что он с женщиной.

– А где он ее взял? – глупо спросил я.

– А ты где взял?

– В баре, – ответил я, – в котором уже побывал Гера. Он дважды пил «Камю». Надеюсь, он не с путаной?

Антоныч пожевал что-то во рту, проглотил и пальцем подозвал администратора. Девушка лет пятидесяти охотно откликнулась и улыбнулась всеми морщинами сразу. Есть женщины, которые в пятьдесят выглядят на тридцать. Эта выглядела на шестьдесят. Может, ей и было шестьдесят?

– Скажите, пожалуйста, – Антоныч всеми силами пытался придать своему вопросу ореол профессорской интеллигентности, – а наш друг в своем номере, случайно, не с проституткой?

– Ну что вы, – огорчилась она. – Наш отель бережет свое реноме. Он не с проституткой. Он с горничной.

– А не могли бы вы пропустить нас к нему? – как всегда не вовремя, вмешался Гриша. – Мы его друзья.

– Простите, – понизила голос администратор, – здесь не публичный дом, а наши горничные не голодают.

– Вы нас не поняли, – сказал Антоныч, поправляя ковер на плече. – Мы имели в виду, что наш друг не знает, что мы приехали. А необходимо ему срочно об этом сообщить.

– Я же не курьер, – возразила администратор.

– Разумеется, – сказал я, кладя на стойку пару сотен.

Они исчезли так стремительно, что я тут же поставил под вопрос заявление о сытости персонала в этой гостинице.

– И что мне ему сказать?

– Скажите, – Антоныч виновато улыбнулся, – что Антоныч признается в том, что спал с Верой Николаевной. Пусть он простит.

– Вера Николаевна жена вашего друга?

– Нет, Вера Николаевна жена другого человека, – сказал я.

– Понятно, – подумав и поджав блестящие малиновые губы, ответила администратор. Поднявшись, она еще раз неубедительно произнесла «понятно» и направилась вверх по лестнице. Когда она ступала по ступеням, зад ее весом в центнер ездил вправо и влево, так что я даже встревожился, не завалит ли он ее, в конце концов, на бок.

– «Занос один метр», – пробормотал Гриша.

Оказывается, мы смотрели в одну сторону.

Через пару минут она стала спускаться вниз.

– Ну, как наши дела? – дружелюбно поинтересовался Антоныч.

– Наш клиент сказал следующее: «Я ждал, пусть теперь он подождет», – честно отработав таким образом двести рублей, она опустилась на стул, и я услышал жалобный скрип, близкий к треску.

– Дважды он пил «Камю»… – начал считать Гриша. Загнув пальцы, он повернулся к администратору. – Он что-нибудь заказывал в номер?

– «Хеннесси» и порезанный лимон, – отчиталась она, заполняя какие-то бумаги и не отрывая от них глаз. – А что?

– Ничего, только теперь его ждать придется до утра, наверное.

– Ну да, – согласилась она. – Пока выпьют…

– Да выпьют-то они быстро, – раздосадованно перебил Антоныч. – Быть может, вы нас все-таки проводите к нему?

– А если вы его убить хотите?

– И для этого завязали такую долгую беседу с вами? – хмыкнул Гриша.

Я вынул двести рублей.

– Вас трое, – напомнила администратор.

Вывернув кошелек, я посмотрел на Антоныча.