Ослокрады - Джеральд Даррелл

— Пенелопа! — воскликнул Питер. — Что ты тут делаешь?

— Почему ты не с Освальдом? — закричал Саймон.

Торопливо, пользуясь тем, что оборотней в пещере нет, Пенелопа рассказала про огневку и про то, как попала в плен.

— Ну а мы, — сказал Питер, — мы благополучно прошли через Мандрагоровый лес и разыскали руту — она растет на берегу моря недалеко отсюда.

— Набили ее в мешки, — продолжал Саймон, — и тут вдруг появляется Освальд и говорит, что ты послала его к нам. Тогда мы попросили его вернуться назад и привезти в лодке тебя и Этельреда…

— Попугай отправился к вам, — подхватил Питер, — и мы ждали вас всех, и тут вдруг появился рой этих противных огоньков с криками «Тут они, тут они!» и на нас кинулись волки, мы и сообразить ничего не успели. Это произошло с полчаса назад.

— Что они собираются с нами делать? — спросила Пенелопа.

— Превратить в оборотней, — мрачно ответил Питер, — чтобы увеличить свои ряды.

— Что за глупости, каким образом? — в ужасе воскликнула Пенелопа.

— Укусят нас — и мы превратимся в оборотней, — объяснил Саймон. — Нам караульный рассказал. Когда луна зайдет, они устроят специальный обряд, во время которого нас укусят, — и дело сделано.

Пенелопа замолчала, раздумывая об уготованной им участи.

— Освободиться нам не удастся, мы уже пробовали, — добавил Питер. — Ничего не скажешь, связывать они мастера.

— У меня в кармане нож, но мне не достать, — сказал Саймон.

В эту минуту в пещеру вошел волк. При свете костра вид у волков был еще страшнее и отвратительнее, чем при лунном освещении.

— Не разговаривать! — рявкнул он грубым лающим голосом. — Сказано уже!

— Иди ты в болото, — огрызнулся Питер.

— Мы имеем полное право разговаривать, — поддержал его Саймон. — Почему вдруг нельзя?

— Таков закон. — Волк улегся у костра.

— Откуда он взялся? Вы в первый раз поймали пленников, и уже закон, — негодующе заявила Пенелопа. — Тупицы вы.

Волк прижал назад уши и зарычал.

— Мы не тупицы! Сумели мы вас всех сцапать? Сумели. Ну и сидите тихо.

Настала тишина, лишь потрескивал костер. Внезапно волк, дремавший положив голову на лапы, навострил уши, потом сел и уставился на вход в пещеру. Дети увидели, как нечто диковинное вползло внутрь. Оно походило на длинную большую белую гусеницу и неуклонно подползало все ближе к костру.

Волк опустился на все четыре лапы, шерсть на спине у него встала дыбом, и он зарычал на странное существо.

— Стой, кто идет? — гаркнул он.

— Я это, я, — ответила гусеница, — свой.

— Кто — свой? — обеспокоенным тоном спросил волк.

— Жабоборотень, — ответил знакомый ребятам голос. — Я прислан сюда с очень важным подарком для вашего вожака.

Странное существо теперь уже подобралось к самому костру, и дети с восторгом увидели, что это и впрямь Этельред с большим пучком ваты вдоль спины.

— Что за штука такая — жабоборотень? — осведомился озадаченный волк.

— Ты что, никогда про жабоборотней не слыхал? — презрительно произнес Этельред. — Видно, неважное тебе дали образование.

— Мне очень хорошее дали образование, — возмутился волк.

— Хоро-ошее? Да ты даже про жабоборотней не слыхал. Ей-богу, на твоем месте я бы постыдился признаваться в таком невежестве.

— Ну так что это за штука? — рассвирепел волк.

— Да вроде волка-оборотня, но совсем не то, — ответил Этельред. — Опаснее, злее и хитрее, вот как.

— Не может такого быть, — запротестовал волк, — опаснее, злее и хитрее нас никого нет. Я тебе не верю.

— Ты что, обвиняешь меня во вранье? — осведомился Этельред. — Не советую я тебе злить жабоборотней, мы умеем быть такими коварными, что разозлишь меня — не обрадуешься.

— Я не говорю, что ты врешь, — поспешил заверить его волк. — Я говорю, что не верю тебе.

— A-а, это уже лучше. Ну, так где ваш вожак? Подарок-то надо передать.

— Что за подарок? — подозрительно спросил волк.

— Э-э, нет, подарок ему, а не тебе. Это особое волшебное зелье, чтобы, значит, всякого сорта оборотни от него делались… э-э-э… н-ну, вдвое, в общем, оборотнее, понял?

— Вдвое оборотнее? — переспросил волк. — Это что значит? Вдвое, что ли, хитрее, вдвое опаснее и вдвое злее?

— Вот-вот. — Этельред достал из-под своего ватного наряда маленький пузырек. — Натираешь себе зельем хвост — и не успеешь зубами щелкнуть, как делаешься одним из самых оборотневых оборотней.

— Значит, если я… это я просто рассуждаю… предположим, если бы я натер этим хвост себе, я мог бы получить повышение? Ну там, из часового стать вожаком, а? — Волк облизнулся.

— Само собой, — ответил Этельред. — Никаких сомнений. Нисколечко не удивлюсь, если ваш вожак, натерев себе хвост зельем, объявит себя королем.

— Тут в пузырьке вроде не так мало, — задумчиво проговорил волк. — Да я бы сказал, что много. А что, если бы ты дал мне капнуть на хвост? — попросил волк. — Только одну капельку, и все. Вожак и не заметит.

— Ну, не знаю, не знаю, — с сомнением проговорил Этельред. — Вообще-то я не имею права, все-таки это ему подарок.

— Будь другом, — продолжал уговаривать волк, — только одну каплю, он и не узнает, а уж я буду так тебе благодарен.

— Ну разве одну… — неохотно уступил Этельред. — Ладно, так и быть, только помни: ты обещал.

— Ясное дело, обещал, — обрадовался волк. — Одну только каплю.

Этельред протянул ему пузырек, волк вырвал его у Этельреда, вытащил пробку и в один миг вылил весь пузырек себе на хвост. В пещере распространился сильный острый запах чистого спирта, взятого, как догадались дети, из их аптечки, где он хранился для промывания порезов и для примочек от ушибов.

— Ага! — торжествующе заухмылялся волк. — Я тебя одурачил, я вылил все. Теперь я буду королем оборотней. Я буду злее, опаснее и страшнее всех на свете. А для начала я съем тебя, жалкий жабоборотень, тебя!

— А это мы еще посмотрим! — И Этельред выхватил горящую ветку из костра и ткнул волку в хвост. Спирт вспыхнул, хвост охватило пламенем.

— Ой-ой-ой! — завизжал волк. — Хвост мой, хвост!

— Это называется «испытание огнем», — заметил Этельред.

— У-у-у! — завыл волк, кружа вокруг костра. — Хвост мой, хвост!

— На твоем месте я бы обмакнул его в море, — посоветовал Этельред. — Охладил бы, так сказать.

Визжа от боли, волк выскочил из пещеры и бросился в сторону моря. Хвост его пылал, как факел.

— Пусть себе покувыркается! — торжествующе воскликнул Этельред, срывая с себя маскарадную вату. — А ну, скорее за работу.

— Этельред, ты вел себя изумительно! — сказала Пенелопа.

— Потрясающе! — подтвердил Питер.

— Великолепно! — добавил