За Уральским Камнем - Сергей Жук

Триумф Василия Плахина на Подкаменной был велик. Неведомо каким образом, но тунгусы слышали о князе Обдорском и признали его в Василии Плахине. Такова Сибирь, хоть и велика, но человеку известному укрыться тяжело. Молва о нем идет от народа к народу, от племени к племени, обрастая мифами и сказками. Но от бренности нашего существования не уйдешь. Вот и князя по возвращении в Ревякинское зимовье ждали безрадостные вести.

Старший Ревякин был мрачнее тучи. Никита, выгнав всех из избы, оставил Василия и сына Исаака.

— Есть известия из Туруханска. Голова тамошний Макарий Галасьин отписал мне по старой дружбе. Помнит добро, сам даже на риск пошел, — начал Никита.

Мужчины сидели за столом, молча слушая старшего.

— Я все обдумал и сделаем, как решил. Ты, князь, человек смелый, решительный и честный, поэтому обвинения, что ты вор и душегуб, считаю злым наветом и выдавать тебя не собираюсь, но времени у нас мало. В Туруханск по велению мангазейского воеводы князя Окаянного пришли казаки. Им приказано изловить князя Василия Шорина, заковать в железа и доставить в Мангазею. В ближайшие дни надо ждать их к нам. Посланец только на несколько дней опередил казаков. Тебе, князь, надо уходить, такова доля. А путь только один — на Ангару. Там воевода не достанет, руки коротки. Про Ангару известно только то, что начало берет из пресного студеного моря. Лежит то море среди гор и живут там братские. Народ сильный и воинственный, но не так дик, как тунгусы.

Никита замолчал, достал из сундука карту и разложил на столе.

— Смотри, Василий! Вот она, Ангара! Эта река поболее Подкаменки будет. Река красоты невиданной. Говорят, вода в ней прозрачная и бирюзового цвета. Бурятские шаманы украшены золотыми и серебряными бляхами, а это значит, в тех краях есть золото и серебро. Наши промышленные в тех местах уже бывали, но братские не дают ходу, малым числом туда не пробиться, а у тебя получится. Наш Господь Бог на твоей стороне, да и все сибирские тоже. А если уж приберет Господь, значит, судьба. Пройдет несколько лет, и русские будут на Ангаре. Я тоже большой интерес имею к этой реке. За это время, глядишь, все утрясется. Справу получишь самую лучшую. Пойдешь на малом однодеревом стружке, есть у меня один отличной работы. С большой лодкой одному не совладать, а на этом в самый раз. Вот, княже, пожалуй, и все. Иди с Богом, собирайся в дорогу.

Отец с сыном остались одни. Никита продолжал думать о князе Василии:

— Седьмица у князя в запасе есть. Стружек у него хорош, сам еще крепок и проворен, сумеет уйти от погони. А указать казакам придется, не ровен час, в сообщники запишут, да самого в кандалах на Мангазею уведут, будь он неладен, этот Мосальский-Рубец Окаянный.

Видимо, услышал Бог проклятие, переполнилась чаша его терпения, и наслал он падучую на воеводу Окаянного. В страшных муках умирал воевода, судорогой ломало его тело, никто не спешил ему на помощь, никто не старался облегчить его смерть. Ну и ладно, по грехам и кончина. К нашему глубокому сожалению, об этом в ревякинском зимовье узнают нескоро, и события, человеческие судьбы идут своим чередом.

— Теперь, Исаак, поговорим о наших делах. А они тоже под угрозой! Надо спасать промысел. Князь Мосальский-Рубец не простит, что мы укрывали князя. Поэтому возьмешь всю добытую мягкую рухлядь и пойдешь в Тобольск. Проведали наши люди новый ход с Енисея на Обь. Слушай внимательно и держи все в секрете. Пойдешь вверх по Енисею, до реки Сым. Сым река спокойная, полноводная, а берет начало в большом болоте. Из этого же болота вытекает река Тым. Отыскать ее будет непросто, велико то болото, но если найдете, то по Тыму сплавитесь до самой Оби. В Тобольске заплатишь десятину и в Сольвычегодск на торги. Я остаюсь здесь и продолжу промысел. Людей отбери с собой самых надежных. Тунгуса Митьку возьми, он бывал на том болоте, поможет сыскать реку Тым, а потом пускай возвращается, он здесь нужен толмачить с тунгусами и якутами. Ну, пожалуй, и все, сынка, собирайся и ты в путь-дорогу.