Тайна белого пятна - Михаил Михеев

Но Липатов не улыбнулся в ответ. Он нерешительно присел на табурет у постели. Зина не понимала замкнутости Липатова, ей казалось, что он напуган арестом и будущей своей судьбой. Ей это не понравилось. И она была рада убедиться, что ошиблась.

– Мне передали: вы хотите что-то сказать? – спросила Зина, помогая начать разговор.

-Да!– кивнул Липатов. – Да! – повторил он уже решительно. – Я хотел сообщить вам, что ваше предсказание уже сбылось.

– Какое предсказание?

– Я уже убедился, что ваша страна не виновата передо мной.

– Ну вот видите, – обрадовалась Зина. – Вы что-нибудь узнали об отце? Кто вам рассказал?

– Вы.

Зина несколько секунд внимательно рассматривала Липатова.

– Не понимаю, – сказала она наконец.

Липатов опустил голову и зажал коленями сложенные ладони.

– Когда я вытащил вас из воды, – начал он негромко, – на вас была сумка. Я знал, что в ней хранились спички, и хотел развести костер. Спичек не нашел, а наткнулся на дневник. Случайно в дневнике заметил одну фамилию. И тогда я прочитал все. Я решил... что имею право его прочитать и прочитал.

От неясной догадки Зина побледнела и, ослабевшая, откинулась на подушку. Липатов продолжал: – Я прочитал последнюю запись вашего отца и записи первых дней, когда вы попали в провал. И понял, что не мне нужно ненавидеть вас, а наоборот...

Липатов замолчал. Зина коснулась его руки.

– Говорите! – приказала она.

– Моя настоящая фамилия не Липатов. Это фамилия моей матери. Настоящая моя фамилия Грачев.

Зина невольно убрала руку. Голова сразу заболела, она закрыла глаза.

– Человек, который убил вашего отца, – услышала она, – был мой отец.

Глухая тяжелая тишина наступила в палате. Липатов сидел молча несколько секунд, потом встал. Зина не шевелилась. Тогда он повернулся и пошел к дверям.

Он уже взялся за ручку, когда Зина окликнула его.

... и последняя

– Зинок, ты совершенно переменилась, – недовольно заявил Валя. – После этой тайги я тебя совсем не узнаю.

– Валечка, милый, зато ты ни капельки не изменился. Ты такой же, как будто я тебя видела вчера. Вот только галстук у тебя, кажется, другой. Теперь такие в моде?..

– Зина, я с тобой серьезно хочу поговорить.

– Даже серьезно.

– Ну, я не собираюсь шутить.

– Валечка, может быть, в другой раз.

– Нет, именно сейчас. Ты уже полмесяца, как приехала, и тебе все некогда. То ты идешь в суд, то в редакцию, то тебя снимают, то расспрашивают журналисты.

Они сидели рядом на парапете фонтана. Поздний вечер уже переходил в ночь. Редкие пары бродили за темными деревьями сквера. Зина подставила руку под холодные брызги, закрыла глаза.

– Зина!

Она вздохнула.

– Я слушаю тебя, Валечка.

– Ты можешь мне ответить, когда мы, наконец, поженимся?

– А зачем?

– Как зачем? – Валя опешил. – Странный вопрос, зачем? Чтобы жить вместе. Ведь, кажется, у нас все было решено год тому назад.

Зина помолчала. Потом опять протянула руку к фонтану.

– Так ведь это было год назад, – сказала она, – Ты же сам сказал, что я сильно изменилась... И ты меня все еще любишь?

– Конечно. Еще больше, чем раньше. Ты теперь стала такой известной, о тебе пишут в газетах. Ты разгадала тайну белого пятна... нашла залежи золота... поймала шпиона!

– Да... поймала шпиона... – как эхо повторила Зина.

Валя на какое-то время забыл о серьезном разговоре с Зиной. Говорил, как всегда, пространно и красноречиво, увлекаясь есе более и более.

Зина вскоре перестала следить за смыслом его слов.

Звуки Валиного голоса постепенно заглушались B ее сознании плеском фонтана. Она вспомнила, как ее уносил от лодки бушующий поток, как Липатов, не раздумывая, кинулся за ней с веревкой, даже не успев зацепить за беседку крючок. Потом попыталась представить, как ее бесчувственную, он тащил на себе и кормил давленой земляникой, раздвигая обломком сучка сжатые зубы...

А Валя все говорил и говорил, не замечая, что водопад его красноречия шумит впустую...

* * *

Суд продолжался два дня.

Зал был полон. Зина, как главная свидетельница, сидела впереди.

Липатов заметно волновался, когда говорил. Он не уменьшал своей вины и откровенно рассказал о своих прошлых хозяевах.

– Я не прошу снисхождения, – заключил Липатов. – Шел к вам как диверсант и готов нести ответственность за преступление. Я иностранный подданный, но русский по происхождению. И впервые я встретился с родиной в лице вот этой девушки, чье мужество помешало мне продолжить путь моего отца. Я приму без отчаяния любой ваш приговор.

Липатов сильно побледнел и отыскал глазами Зину, Она ободряюще кивнула ему головой.

...Суд удалился на совещание.