Ангелы террора - Сергей Шхиян

В конце концов, самолечение так меня вымотало, что я заснул и без просыпу продрых до утра. Однако, утром оказалось, что мое состояние настолько улучшилось, что я без особого труда доковылял до туалета и обратно, а по пути еще полюбовался в окно на снегопад. Не успел я вернуться в постель, как пришел доктор. Мои вчерашние успехи настолько выбили его из колеи привычных представлений о методах лечения, что, как мне кажется, он начал смотреть на меня как на ярмарочного фокусника и перестал чему бы то ни было удивляться.

— Ну-с, — поинтересовался он, — вы еще в постели? Ключица у вас срослась?

— Не знаю, — ответил я, — но с головой вроде неплохо, болеть почти перестала.

— Что же, этого и следовало ожидать. Давайте, я разбинтую ваше плечо.

Старик опять, как и вчера, ловко распеленал меня и с удовольствием поцокал языком.

— Очень хорошо. Я бы сказал, великолепно! Мне вчера ваш странный приятель рассказал, что вы сами что-то вроде знахаря, не поделитесь опытом, как у вас это получается?

— Я бы с удовольствием, — искренно ответил я, но я сам не знаю, как это у меня получается. Внезапно, одночасно прорезались способности к лечению, домните, как у Пушкина: «Баба ведьмою слыла, все болезни исцеляла…», а я хоть и не ведьма, но тоже получается…

— А что вы для этого делаете?

Я объяснил. Старичок долго думал, по своей привычке жуя губы.

— Наверное, это не поддается научному пониманию.

— Ну, почему же, — возразил я, — вы уже слышали про рентген?

— Вы имеете в виду Х-лучи ученого Вильгельма Рентгена?

— Наверное, — не очень уверенно ответил я. — Я говорю о лучах, которые проникают сквозь человеческое тело?

— Именно, — подтвердил врач. — Я сам в Германии в Вюрцбургском университете видел такой прибор!

— Ну, а я, вероятно, что-то вроде такого прибора, только без электрических проводов. Доктор, откровенность за откровенность, вы встречали в доме молодую барышню по имени Татьяна Кирилловна?

— Неужели это может быть… — задумчиво произнес старик. — Невероятно, но факт… Вы говорите о невесте Ильи Ильича? — наконец вспомнил мой вопрос эскулап.

— Татьяна Кирилловна — невеста Поспелова?

— Кажется, да. А еще вы знаете людей с такими же способностями, как у вас? — Конечно, такие люди встречаются и не так уж редко, а вы не знаете… впрочем, это не важно…

— Ей лет восемнадцать на вид?

— Очень важно! Это не просто важно! Кому восемнадцать лет?

— Барышне…

— Какой барышне? Ах, да, барышне, да, невесте… весьма возможно… Вы не могли бы продемонстрировать свои, так сказать, возможности?

— Что? — переспросил я. То, что сказал старик, было, по меньшей мере, странно. — Мог бы. Доктор, а сколько времени я был без памяти?

— Три дня, сегодня пятый день, как я вас лечу… Это и удивительно, такое внезапное выздоровление! Если я приведу к вам больного…

— Пять дней… А они давно, это самое, обручились?

— Кто?

— Ну, Илья Ильич и барышня!

— Батенька мой, я ведь врач, а не духовник… Так что относительно больного?

— Зачем мне специальный больной, — сердито сказал я, старик все время сбивал меня с мысли. — Давайте я вас полечу. У вас что, нет болезней?

— Есть, конечно, но ничего особенного, обычные для моего возраста недомогания, разве, что геморрой донимает…

Геморрой я еще не лечил, но, в принципе, какая, собственно, разница!

— Встаньте ко мне спиной, — велел я врачу.

— А, что вы намереваетесь делать?

— Подержу руку напротив вашего зада, пронижу место болезни своими лучами… Значит, уже декабрь месяц!

— Двенадцатое декабря.

— Интересно, Чехов уже в Москве?…

— Какой Чехов?

— Антон Павлович.

— Антоша? Вы с ним знакомы?

— Нет, но очень хотел бы познакомиться.

— Прекрасный человек, я с ним близко сошелся в Серпуховском уезде, на холере. Жаль только, что он оставил медицину… Вы меня не касаетесь?

— Нет, не касаюсь, — машинально ответил я. — Стойте спокойно.

Я лечил врача и думал, как у меня вдруг все разладилось: Татьяна Кирилловна бросила меня ради человека более чем вдвое старше ее, к тому же мне прострелили голову и ключицу…

— Вы знаете, Иван Андреевич, — назвал меня доктор моим новым вымышленным именем, — у меня, кажется, начинается обострение…

— Стойте, доктор, спокойно, если хотите выздороветь. Ничего у вас не начинается, это такой эффект от лечения… Хотя, действительно, хватит с вас, мне нужно отдохнуть и подумать.

Доктор не стал ждать повторного приглашения и резво выскочил из комнаты, а я продолжил подводить счет потерям. Их было много, и ни одного приобретения. Даже Москву 1900 года не удалось толком посмотреть. Однако, долго скорбеть мне не дали, принесла еду Анна Ивановна. Она улыбнулась и сказала:

— Вот, я вас сейчас покормлю, как маленького, с ложечки…

— Не нужно меня кормить, у меня у самого руки есть, — не очень любезно отказался я. — Это правда что Илья Ильич женится на Татьяне?

Анна Ивановна от неожиданности вопроса чуть не уронила поднос с едой, но как-то справилась и поставила его на стол с повышенной осторожностью. Я понял, что это волнует ее не меньше, чем меня. Не знаю, какие отношения были у нее с Поспеловым, мне казалось, что без интима, но то, что он ей не мог не нравиться, я не сомневался. Сердцу, как известно, не прикажешь, а мужчина он красивый и умный…

— Не мое дело в господские дела мешаться, — после долгого молчания сказала она, явственно проглотив застрявший в горле ком. — Татьяна Кирилловна сказали, что вы с ней не венчаны, да и вам уже думали батюшку звать соборовать, доктор сказали, что, того и гляди, преставитесь… Так кушать-то будете? Как доктор велел, бульон и сухарики…

— А ничего существеннее не найдется? Мне бы мяса кусок? Да и от рюмки коньяка я бы не отказался, у вас, помнится, Шустовский был… А может, и вы со мной за компанию, за здоровье молодых?

— Ладно, — бледно улыбнулась она, — только я себе лучше наливочки принесу…