Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Я помню, госпожа. — Уддо Люббель низко поклонился ей. — Я все сделаю, как вы велели.

⠀⠀

Отто Лейбус смотрел на посетительницу внимательно, взгляд его был хуже десятка вопросов, он ждал, что госпожа еще скажет.

— Агнес, — повторила она. — Я племянница кавалера Фолькофа. Может быть, вы о нем слыхали?

— Как же не слыхать? Конечно, я слыхал о нем, это он привез серебряную раку из Фёренбурга, я даже знал его немного, он был как-то у меня перед поездкой в чумной город, — спокойно говорил знаменитый врачеватель, все еще внимательно разглядывая девушку.

Вот как? Старик хирург знал ее господина? Это все меняло, теперь Агнес уже расхотелось разговаривать с ним на ту тему, ради которой она к нему пришла. Она встала.

— Спасибо, что приняли, думаю, что зря вас побеспокоила. Интерес мой пустой был, пойду я.

— Стойте, — строго сказал он. — Вижу я, что вы взволнованы, думаю, что интерес ваш был не пустой.

Девушка остановилась в нерешительности. Кажется, врачеватель внушал ей доверие. Да и дом у него был интересен: большие окна, лампы красивые, стол со столешницей из белого камня, книги, книги, книги повсюду, исписанные бумаги, странные инструменты, человеческий скелет в углу.

— Коли вы пришли с тайной хворью, — продолжал Отто Лейбус, его явно заинтриговала эта умная девушка, — клянусь распятием, что тайна ваша останется тут.

— А если тайная хворь такова, что удивит вас и вы откажетесь мне помогать, так вы тоже тайну сохраните? — в нерешительности спросила Агнес.

— Клянусь, ваша тайна останется со мной. — Он улыбался. — Да и нет таких хворей, ни у мужей, ни у жен, что я еще не видал. Уж вы мне поверьте.

— Нет таких хворей? — переспросила Агнес.

— Все болезни людские, что описаны, все я видел, — не без гордости говорил хирург. — А те, что не описаны… Ну, таких я не знаю…

— Раз вы хирург, — сказала девушка, — то, видимо, удаляли…

— Что? Опухоли, родинки, бородавки, жировики, вросшие ногти, костные наросты?

— Ну… — Она не решалась ему сказать.

— Говорите, не стесняйтесь, — продолжал Отто Лейбус, — я делал разные операции. Если бы вы знали, сколько я отрезал рук и ног. Говорите, что вас беспокоит.

— Меня беспокоит одна вещь… Которой быть не должно.

— Покажите.

— Она в таком месте…

— Понимаю, в таком месте, которое видеть должно только мужу.

— Да, — вздохнула Агнес с каким-то даже облечением. — Именно.

— И доктору. Понимаю, для девицы перед замужеством очень важно, чтобы все было красиво, чтобы жених не отвернулся на брачном ложе от нее.

— Да, — согласилась девушка.

— Показывайте, я сейчас зажгу лампы, — велел он, вставая.

— Но это… В таком месте… — Агнес опять говорила нерешительно, даже стесняясь, что было совсем не в ее нраве.

— Ах, дитя мое, вряд ли вы меня чем-нибудь удивите, — отвечал старый хирург, зажигая необычные лампы одну за другой и ставя их на стол. — Я все уже видел и у мужей, и у жен тысячу раз. Где то, что надобно удалить?

— Тут… — Она вздохнула. — На крестце.

— Влезайте на стол, становитесь на колени, я взгляну и скажу, можно ли ее удалить. Прошу вас, вот скамеечка, вставайте и влезайте на стол.

Агнес делала то, что он велит. И очень при этом волновалась, она даже поискала глазами Уту, кажется, нуждаясь в поддержке, но служанку врачеватель не впустил. Наконец, девушка залезла на стол и встала на колени. А врач подошел к ней сзади и поставил рядом лампы.

— Давненько, давненько я не задирал девицам юбок, — сказал хирург, копаясь в ее одежде, — уж и забыл, как это делается.

Тон его был спокоен, а вот Агнес волновалась. Наконец, он поднял ее юбки и… застыл! Девушка вдруг улыбнулась, хоть ее поза и не располагала к улыбкам. Она не видела лица Отто Лейбуса, но буквально чувствовала растерянность. Девушка одернула юбки, слезла со стола, уставилась теперь уже в серьезное лицо старого врачевателя.

— Так что, доктор? Видали вы такое? Сможете мне помочь? — Агнес едва не смеялась, хотя смеяться ей не следовало бы. Дело-то не очень и смешное выйдет, донеси он на нее. — Ну, господин Лейбус, сможете?

Он молчал. Тогда Агнес полезла в кошель и достала из него маленький красивый флакончик:

— Коли поможете мне, расплачусь с вами вот этим.

— А что это? — растерянно спросил старик.

— Это снадобье. Если намазать его на шею женщины, то оно рождает в ближних к ней мужчинах страсть неуемную и придает им мужских сил. Впрочем, могу заплатить и серебром.

— Приходите завтра, госпожа, утром, пока света много и глаза мои еще видят, — сказал врачеватель, немного подумав. — С собой возьмите тряпок побольше.

— Так какую плату вы пожелаете? — спросила девушка, улыбаясь. — Снадобье или серебро?

— Хочу испытать снадобье. Хочу знать, неужели такое возможно.

Выходя от хирурга, Агнес думала о том, что все у нее, кажется, получилось. И можно было радоваться успехам сегодняшним, вот только поняла она, что денег у нее осталось мало. Сто талеров да один золотой! Что это? Этого ни на что не хватит. Ведь ей и посуда аптекарская, и шар хрустальный, и, может, услуги хирурга потребуются. И на все это деньги надобны. А жить еще, людишек своих содержать, лошадям корм, они жрут как не в себя, за дом платить, платьев новых хочется, книг. Всего. И на все деньги, деньги, деньги потребны. Серебро хотя бы. А лучше золото. Да, денег ей нужно много, очень много. Так и садилась она в карету с лицом задумчивым. И дума у нее была лишь одна.

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава 7

⠀⠀