Гончие Бафута. Зоопарк в моем багаже - Джеральд Даррелл

class="p1">Я видел только один выход — завести свой собственный зоопарк. Тогда я смогу привозить животных, заранее зная, в каких клетках они будут жить, какой корм и какой уход будут получать (к сожалению, в некоторых зоологических садах в этом нельзя быть уверенным), и никто не помешает мне изучать их в свое удовольствие. Конечно, мой зоопарк придется открыть для посетителей, он будет своего рода самоокупающейся лабораторией, где можно держать добытых мной животных и наблюдать за ними.

Но была еще одна, на мой взгляд, более важная причина создать зоопарк. Меня, как и многих людей, очень тревожит то обстоятельство, что повсеместно из года в год человек медленно, но верно, прямо или косвенно истребляет разные виды диких животных. Много уважаемых организаций, не жалея сил, пытаются решить эту проблему, но я знаю массу видов, которые не могут рассчитывать на надлежащую защиту, так как они слишком мелки и не представляют ценности ни для коммерции, ни для туризма. В моих глазах истребление любого вида — уголовный акт, равный уничтожению неповторимых памятников культуры, таких как картины Рембрандта или Акрополь. Я считаю, что одной из главных задач всех зоопарков мира должно быть создание питомников для редких и исчезающих видов. Тогда, если дикому животному грозит полное истребление, можно будет хотя бы сохранить его в неволе. Много лет я мечтал учредить зоопарк, который поставил бы себе эту цель, и вот как будто пришло время начать.

Любой рассудительный человек, замыслив такое дело, сперва оборудовал бы зоологический сад, а уж потом добывал бы животных. Но за всю мою жизнь мне редко удавалось чего-либо достичь, действуя согласно логике. И я, как и следовало ожидать, сперва раздобыл животных и только после этого принялся искать участок для зоопарка. Это оказалось далеко не просто, и теперь, оглядываясь на прошлое, я поражаюсь собственной дерзости.

Итак, это рассказ о том, как я создавал зоопарк. Прочтя книгу, вы поймете, почему зоопарк довольно долго оставался в моем багаже.

Письмо с нарочным

Сидя на увитой бугенвиллеей веранде, я смотрел на искристые голубые воды залива Виктория, испещренного множеством лесистых островков — словно кто-то небрежно рассыпал на его поверхности зеленые меховые шапочки. Лихо посвистывая, пролетели два серых попугая, и в ярком синем небе призывно отдалось их звонкое «ку-ии». Маленькие лодки черными рыбами сновали между островами, и через залив до меня доносились невнятные крики и речь рыбаков. Вверху, на затеняющих дом высоких пальмах, без умолку щебетали ткачики, прилежно отрывая от листьев полоски для своих гнезд-корзинок, а за домом, где начинался лес, птица-медник монотонно кричала: «Тоинк… тоинк… тоинк» — словно кто-то безостановочно стучал по крохотной наковальне. По спине у меня катился пот, рубаха взмокла, а стакан пива рядом на столике быстро нагревался. Я снова в Западной Африке…

Оторвав взгляд от крупной оранжевоголовой агамы, которая взобралась на перила и усердно кивала, будто приветствуя солнце, я опять принялся за письмо.

Фону Бафута,

дворец Фона, Бафут,

округ Беменда,

Британский Камерун.

Я остановился, ища вдохновения. Закурил сигарету, обозрел потные следы, оставленные моими пальцами на клавишах пишущей машинки, отпил глоток пива и сердито посмотрел на письмо. По ряду причин мне было трудно его составить.

Фон Бафута — богатый, умный, обаятельный монарх, правитель обширного государства, которое раскинулось среди саванны в горах на севере. Восемь лет назад я провел несколько месяцев в его стране, собирая обитающих там необычных, редких животных. Фон оказался чудесным хозяином, и мы устраивали немало великолепных вечеринок, ибо владыка Бафута твердо верит, что жизнью надо наслаждаться. Я изумлялся его способности поглощать спиртное, его могучей энергии и юмору и, вернувшись в Англию, в книге об этой экспедиции попытался нарисовать его портрет, показать проницательного и доброго человека, по-детски умеющего веселиться, большого любителя музыки, танцев, вина и прочего, что придает жизни прелесть. Теперь я собирался опять навестить Фона в его уединенном и прекрасном королевстве и возобновить нашу дружбу. Однако я был слегка обеспокоен. Слишком поздно меня осенило, что созданный мной портрет может быть неверно понят, что Фон мог усмотреть в нем изображение престарелого алкоголика, который проводит дни, накачиваясь вином среди выводка жен. Поэтому я не без трепета принялся писать ему письмо, чтобы выяснить, буду ли я желанным гостем в его королевстве. Вот вам оборотная сторона литературного труда… Я вздохнул, затушил сигарету и начал:

Мой дорогой друг!

Возможно, ты уже слышал, что я вернулся в Камерун снова добывать животных, чтобы отвезти их к себе на родину. Как ты помнишь, когда я был здесь последний раз, я приехал в твою страну и поймал там самых интересных животных. И мы очень хорошо повеселились.

Теперь я приехал опять, привез с собой жену, и мне хотелось бы познакомить ее с тобой и показать ей твою замечательную страну. Можно нам приехать в Бафут и погостить у тебя, пока мы будем ловить животных? Я хотел бы, как в прошлый раз, поселиться в твоем рестхаузе, если ты позволишь. Надеюсь, ты мне ответишь?