Властелин Атласа - Колин Фалконер

— Нет, в рот ему засунуть, чтобы не орал, — сказал Здан. — Уж лучше пытка каленым железом, чем укусы огненных муравьев. — И он вышел.

Джордж усадил его и обмотал голову повязкой; кровь была повсюду — на рубашке, на лице, в волосах.

— Как ощущения? — спросил он.

— Сделай что-нибудь с этими укусами, а? Рука горит огнем.

— Сделаю, как сказал Здан, найду уксус. Только не чеши. Если попадет инфекция, будет намного хуже.

— Он мог убить меня, — сказал Гарри. — Бу Хамра. У него был шанс.

Один из берберов стоял в стороне и наблюдал за ним. Это был Рыжебородый.

— Ты спас мне жизнь, — сказал Гарри.

— Я был тебе должен, — ответил Рыжебородый, — из-за Идриссы. Теперь мы квиты. Больше никаких одолжений. Я найду тебе уксус.

И он вышел.

38.

Амастан стоял у окна, наблюдая, как из касбы выводят гарем каида, а его сундуки с сокровищами грузят на спины вьючных мулов; сцена освещалась оранжевым заревом пожара. Его стражники были взволнованы. Они хотели, чтобы он уходил, говорили, что огонь вышел из-под контроля и оставаться опасно.

Он словно не слышал их.

Он обернулся, когда Джордж помог Гарри подойти к лестнице.

— Вы хорошо поработали, — сказал он. — Абдель ибн Хиди мертв. Эта касба, его земли, его гарем — теперь все это мое. Ваша отвага, умение и добрый совет сокрушили эту крепость.

— Вы отдадите нам наши деньги? Мы можем вернуться домой?

Амастан покачал головой.

— Вы дали слово, — сказал Джордж.

— Я дал слово, что вы сможете уйти, как только я получу голову Бу Хамры. Но когда мои солдаты штурмовали касбу, от этого чародея не осталось и следа. Тот, с рыжей бородой, сказал, что он сбежал.

— Это невозможно.

— Похоже, возможно. — Амастан кивнул в сторону окна, у которого стоял. Джордж, поддерживая Гарри, подошел, и они посмотрели вниз. Там висела веревочная лестница, ведущая в маленький дворик.

— Есть и другая веревочная лестница, ее, должно быть, перекинули ночью, она ведет к подножию скалы. Ее не видно ни с реки, ни из нашего лагеря. Судя по следам, которые мои разведчики нашли внизу, его там ждали лошади. К этому времени он уже далеко отсюда.

— Что теперь?

— Мы возвращаемся в Айт-Карим, пока мои шпионы не сообщат мне, где его искать. Охота продолжается. Когда у меня будет голова Бу Хамры, или он сам в цепях, султан сделает меня пашой Марракеша и Властелином всего Атласа. А до тех пор вы все еще у меня на службе.

Джордж ждал взрыва, но Гарри лишь криво усмехнулся.

— Мы договаривались не об этом.

— Мы договаривались именно об этом.

— Мой друг рисковал ради вас жизнью.

— Нет, он делал это ради денег. К сожалению, ставка не сыграла. Но у вас будет еще один шанс. Когда мы получим Бу Хамру, и только тогда, вы сможете забрать свои деньги и вернуться в Англию богатыми людьми. — Он указал на окно на другой стороне касбы. — Огонь подбирается все ближе. Нам следует уходить. Завтра к этому времени здесь останутся лишь дым и пепел.

Джордж велел отнести Гарри обратно в госпитальный шатер в лагере Амастана. Город уже вовсю пылал, и отблески огня плясали на холщовых стенах шатра. Джордж склонился над ним, пытаясь работать при свете фонаря, свисавшего с перекладины.

— Ради всего святого, больно! — сказал Гарри сквозь стиснутые зубы. — Что ты делаешь?

— Рана у тебя здесь скверная. Лежи смирно. Мне нужно свести края, иначе попадет инфекция.

— Прошлой ночью я убил еще как минимум троих.

— Ты солдат. Если бы ты их не убил, они бы убили тебя.

— От этого на совести не легче. Я не такой, как Амастан, Здан и эти прочие. Они так буднично к этому относятся.

— Они не могут позволить себе быть сентиментальными, как ты.

— Что это ты мне на руки намазал? От меня несет, как от похмелья.

— Это уксус. Такое терпкое пойло, которое в том засаленном борделе, где я тебя нашел в Лондоне, называли шампанским. Как укусы?

— Лучше.

— Хорошо. Но предупреждаю, выглядишь ты как прокаженный. Не двигайся. Я еще не закончил зашивать тебе голову.

— Ты меня убиваешь. Чем ты шьешь, медной проволокой?

— У меня кончился кетгут, — сказал Джордж. — Приходится использовать местное средство.

Гарри не сразу понял, что он имеет в виду.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Муравьи. А теперь не двигайся.

39.

Темнота сгустилась в середине дня — с гор надвигалась гроза. Серые тучи скатывались по склонам долины над Айт-Каримом. Над дальними вершинами сверкала молния.

Вафа сидела на золотых подушках у низкого столика под навесом галереи. В центре двора, открытого небу, крупные капли дождя шлепали в фонтан, барабаня по листьям финиковой пальмы.

Ее голова была непокрыта, за исключением тонкого зеленого платка. На поясе поблескивали безделушки, и в грозовом свете она снова казалась девочкой. Но, конечно, ею не была. Вокруг глаз и рта залегли морщинки; она уже должна была быть замужем, иметь свой собственный дом.

Амастан расхаживал по коврам. Он снял свой шейш — то, что он делал только здесь, в гареме.

— Что такое, брат? Я могу чем-нибудь тебе помочь?

— Ничего.

— Это из-за Бу Хамры?

Тяжелый вздох.

— Отчасти. Я думал, к этому времени его голова уже будет на стенах.

— Он не может бегать вечно.

— Он бегает уже очень давно. И, насколько я могу судить, не выказывает признаков усталости.

— Ты его найдешь.

— Но когда? Он сын султана. Пока он жив, он опасен.

— Последние две битвы ты его одолел. Это лишь возвысило твою репутацию и ослабило его. Благодаря твоему англичанину он потерял последних своих союзников в Атласе.

— Когда нынешний султан умрет, все изменится. Если Бу Хамра найдет способ утвердить свои права, мне конец. Нам всем конец.

— Ты давно это знаешь. Тебя гложет что-то другое. Это англичанин?

— Я дал ему слово и нарушил его. Я должен держать его здесь, их обоих, пока Бу Хамра не будет мертв.

— Не думаю, что он — причина твоих