Не ходите, дети... - Сергей Удалин

Воины тоже повернули головы в сторону молодого вождя, путешествующего столь неподобающим способом. А тот, что держал шаховский ассегай, вдруг крякнул, шумно выдохнул и начал заваливаться набок. Под лопаткой у него торчало древко копья, брошенного чьей-то умелой рукой. И пока все поворачивались к раненому или уже убитому, Андрей успел определить, кем и откуда брошено копье.

Со стороны тех кривых акаций, где Шахов назначил встречу Гарику, к нему на выручку спешил Бонгопа. В полной выкладке – со щитом в левой руке и с ассегаем в правой. Оставалось ему совсем немного, шагов двадцать, но кумало сейчас обернутся к нему, и придется сыну кузнеца сражаться с тремя противниками. Может, он с ними и справился бы, но из крааля прибежит подкрепление. Надо как-то помочь.

Андрей уже догадался, что к нему вернулось испытанное однажды в схватке с сибийя боевое состояние. Больно уж о многом он успел подумать, пока остальные поворачивали головы от Гарика к раненому и от того к Бонгопе. И нужно воспользоваться тем мгновением, пока они будут ворочать своими неуклюжими кумальскими мозгами, соображая, что же теперь делать. А Шахов ни о чем и не думал, просто действовал по подсказке свыше, от какого-то надмирового воинского духа.

Не спеша, прицельно он засадил ближайшему из противников ногой в пах. Некоторое время на этого бедолагу можно не оглядываться. Но было бы совсем хорошо, если бы Бонгопе оставалось схватиться лишь с одним врагом. А второго, выходит, должен убрать сам Шахов. Без рук? Ну а какие, на хрен, могут быть варианты?

Андрей повернулся к следующему клиенту и уже начал заносить ногу, когда сообразил, что парень тоже не дурак – видел, как отключили его товарища. Пытаясь убрать подальше от удара самую дорогую часть тела, кумало чуть наклонился вперед и опустил руки к животу. А вот это ты, дружок, напрасно. Шахов сделал пару резких шагов вперед и с разгона боднул супостата головой.

Такой лобовой атаки на его памяти не выдерживал никто. Нога, правда, в последний момент поехала и удар пришелся больше в глаз, чем в лоб, но и этого хватило. Молодой кумало молча опрокинулся на спину, и лишь затем до него дошло, как это, оказывается, больно. У Андрея лоб тоже не был чугунным, но чего только не вытерпишь ради спасения собственной жизни. И он, борясь с легким отвалом башки, уже поворачивался к Бонгопе.

Сын кузнеца оказался сообразительным малым и не стал ввязываться в бой по всем правилам. Просто, опережая движение вражеского ассегая, врубился на полном ходу в щит противника. Оба упали, но чужой кумало отлетел дальше. А Шахов быстренько подкатился к лежащему Бонгопе и выкрутил руки как можно дальше назад. Сын Бабузе и здесь не подвел, сориентировался и коротко резанул лезвием по веревке. Ну да, порезал при этом Шахову левое предплечье, но зато и размокшие веревки почти разрубил. Оставалось лишь чуть напрячься, и последняя ниточка лопнула. Ох, как хорошо снова почувствовать, что у тебя есть руки!

Но еще приятнее почувствовать в этих руках оружие. Андрей бесцеремонно выхватил свою укороченную версию ассегая у трупа и для разминки пару раз рубанул в воздухе слева направо и обратно. Движения пока еще оставались скованными, мышцы от долгого безделья затекли, пальцы онемели. Ну да ничего, разработаются. Если, конечно, сейчас все обойдется.

Шахов оглянулся на Бонгопу – нет, тот в помощи не нуждается. Уже ранил противника в плечо и через секунду-другую дожмет. А вот двое пострадавших от ноги и головы самого Андрея начинают приходить в себя. Тот, что получил в нос, уже поднялся. Рановато тебе еще вставать. Шахов чиркнул ассегаем чуть ниже колена, и бесталанный воин с истошным криком вновь рухнул в грязь. Андрей подошел к скорчившемуся рядом, державшемуся за нижнюю часть живота кумало. На долю секунды ему стало жаль беспомощного врага, но он тут же представил, как этот самый парень подкладывает хворост к горящей изгороди крааля Бабузе, и резким движением проткнул бедро противника. Не умрет, но мучиться будет долго. И уж конечно, в погоне участвовать не сможет.

А вот эта мысль пришла очень вовремя. Те кумало, что наблюдали за быстротечной схваткой изнутри крааля, уже оправились от шока. Первые из них только что показались у ворот. А через минуту сюда сбежится все племя. Жаль, конечно, оставлять им Гарика, но сейчас Шахов, даже с помощью Бонгопы, ничего не сможет сделать. Андрей тронул за плечо сына кузнеца, пытавшегося выдернуть ассегай из ребер поверженного врага.

– Все, друг, уходим, – вполголоса сказал он и, видя, что Бонгопа продолжает бесплодные попытки, крикнул: – Да оставь ты его! Некогда. Возьми чужой и бежим скорее.

* * *

Бонгопа был, наверное, лучшим бегуном в своем племени. За него можно не волноваться. А вот сам Шахов… Нет, он тоже в свое время бегал неплохо, и даже на длинные дистанции. На «десятке» из тридцати пяти минут выбегал^[82]. Но кумало такими скоростями, пожалуй, не удивишь. Однако давненько это было. Сейчас Андрей стал тяжеловат для марафона. И размякший грунт выдерживал его с трудом. Он тратил гораздо больше сил, чтобы не упасть, нежели его спутник и его же преследователи. Причем бежать приходилось не в удобном для себя темпе, а так, чтобы не догнали, то есть очень быстро. И даже быстрее, изо всех сил.

Уже минут через семь-восемь Шахов почувствовал, что спекся. Даже непрерывный освежающий душ уже больше не помогал. А всего-то в ста шагах позади без устали перебирали легкими сухими ногами полтора десятка молодых, полных сил кумало. И каждый раз, оглядываясь, Андрей замечал, что погоня пододвинулась еще на один шаг… на три… на пять. Пока еще никто не пытался бросить ему в спину ассегай, но скоро наверняка попробуют и раза с третьего-четвертого добросят.

– Все, Бонгопа, стой! – с трудом прохрипел он еще через пару минут.

Постепенно, чтобы совсем не задохнуться, сбросил скорость, перешел на трусцу, потом совсем остановился. Сын кузнеца вопросительно посмотрел на спутника.

– Отбегался я, друг. Сил больше нет, – виновато пожал плечами Шахов. – Боюсь, когда они нас догонят, я и драться-то не смогу.

Чернокожий воин досадливо поморщился, но ничего не сказал. Видел, что белый человек не врет. В таком состоянии с ним и подросток справится. Повернулся к врагам, перехватил поудобней ассегай и вдруг удивленно вскинул фамильные сросшиеся брови.

Преследователи сами остановились в отдалении, у одинокой старой зонтичной акации, и о чем-то оживленно переговаривались между собой.

– А ведь они тебя побаиваются, Шаха! – обрадованно сообщил он спутнику. – Попробуй-ка их еще сильнее напугать. Сделай вид, что колдуешь, помаши на них руками и скажи что-нибудь страшное, непонятное.

– Руками, говоришь? – задумался Андрей. – Не знаю, пошевелятся ли они…

Он с завистью посмотрел на Бонгопу. Вот народ! Километра четыре отмахал и даже не запыхался. Возможно, вспотел чуток, но при таком ливне разве определишь? И те, сзади, наверное, утомились не намного больше. В случае чего и сами помахать руками смогут неплохо. А, ладно, хуже уж точно не будет.