Осколки нефрита - Александр Ирвин

— Подъем, черные! — пропел он, подходя на нетвердых ногах к спящим неграм и по очереди пихая их носком сапога. — Пора двигаться!

Гетти присоединился к нему возле котла.

— Руфус, это Арчи. Он подписался на это плавание.

Руфус явно удивился, покачал головой и пробормотал, что они заехали слишком далеко вверх по реке. Гетти засмеялся и пихнул Арчи локтем в бок.

— Старина Руфус ждал черномазого. Забыл, что мы больше не в Дикси.

— Не заглядывай в кружку, пока не покажешь Арчи, что к чему, — сказал Гетти Руфусу. — Сегодня нам надо поднажать. Шкафчики Макгрудера запаздывают, а он ждать не любит.

Трое негров стояли под навесом и потягивались. И тут Арчи заметил, что у них на лодыжках кандалы, которые заставляли их шаркать ногами. Несмотря на холодную погоду, негры были одеты лишь в рубахи, а на коленях штанов зияли дыры. У Арчи появилось неприятное ощущение, что, взойдя на борт «Моди», он пересек некую границу, о существовании которой даже не догадывался.

Двое рабов начали закладывать дрова в топку, запихивая их поглубже с помощью длинного шеста.

«По крайней мере хоть согреются, — подумал Арчи. — А этот бедняга, вставший у руля, наверное, рад, что они провели зиму на юге».

Руфус вскарабкался на каюту, стараясь держаться подальше от центра крыши.

— Арчи, будешь толкать шестом на носу. Не подпускай эти проклятые лодки слишком близко, — крикнул Руфус.

Гетти устроился перед котлом, в кресле капитана, — за бесполезным штурвалом. Он пустил пар, и гребное колесо «Моди» взбаламутило грязную воду у причала и медленно повело пароход на середину реки.

Арчи торопливо схватил длинный шест, прислоненный к поручню на носу. Поставил саквояж на палубу между ног и уперся шестом в причал, отталкивая «Моди». Гетти прибавил пару, крикнув, чтобы подбросили дровишек, и «Моди» протолкнулась на свободное место в гуще судов. Рулевой сильно наклонился вправо, и пароход повернул на юг, в главное русло, набирая скорость по мере того, как возрастало давление в котле.

Арчи держал шест наготове, выглядывая лодки, которые могли подойти слишком близко.

Арчи внезапно почувствовал неимоверную усталость. Он не ел с тех пор, как лодки погрузили на платформы в Холлидейбурге, и всю ночь скакал на коне с Маскансисилом. Интересно, когда они тут спят? Руфус на крыше каюты, похоже, впал в ступор, однако остальные четверо были начеку. В «Геральд» всегда писали, что команды на речных судах — это сборище ленивых пьянчужек, всегда готовых подраться. На самом деле, во всяком случае, судя по тому, что он уже видел, все оказалось совсем не так.

И это относилось не только к россказням о командах. Хотя Арчи и испытывал некоторую симпатию к аболиционистам вроде окровавленного и испачканного яичным желтком пастора на Нассау-стрит, зрелище настоящих, живых рабов всколыхнуло его до глубины души. До этого момента Арчи повидал лишь свободных негров, сгрудившихся в трущобах Файф-Пойнтс. Он считал рабство просто какой-то другой, южной формой бедности. Это, конечно, проблема, но не более того. Одна из проблем.

Однако даже такую умеренную точку зрения большинство его знакомых не разделяли. Беннетт, как и большинство нью-йоркских издателей газет, неустанно писал передовицы в защиту рабства, жестоко критикуя «защитников черномазых», и дошел до того, что разругался с конкурентом, придерживавшимся противоположного мнения. А друзья Арчи, включая Удо и Майка Данна, твердо заявляли, что «эта традиция» полезна не только для экономики Юга, но и для самих рабов.

Однако они никогда не видели кандалы на человеке, не совершившем никакого преступления. А кандалы — это вам не статейки в газете и не разговоры за пивом. Господи Боже, трое рабов Гетти босиком ходят — и это в марте!

По левому борту «Моди» показалась тяжело нагруженная плоскодонка, и Арчи поднял шест.

— Эй ты, вонючка из Индианы! Держи свое дырявое корыто подальше! — зарычал Гетти из капитанского кресла. — А не то я тебя стукну!

— Вот это стукни! — закричал мужчина на корме плоскодонки, спустил штаны и хлопал себя по волосатым ягодицам, пока «Моди» проплывала мимо. Команда плоскодонки залилась смехом. Арчи заметил, что негры, подбрасывавшие дрова в топку, тоже обменялись взглядами, сдерживая улыбку.

Арчи и сам незаметно усмехнулся, но усмешка тут же поблекла, когда Гетти бросился к левому борту. Вены у него на лбу набухли.

— Еще раз покажешь мне свою задницу, и я ее отстрелю! — заревел он, вытащил револьвер и выпустил все патроны в направлении удаляющейся лодки.

Кусок руля на плоскодонке разлетелся в щепки, а хохот команды сменился удивленными криками. Матросы попрятались за ящики с грузом, предоставив лодке плыть по течению. Конкурент Гетти запутался в штанах и торопливо исчез из виду.

Ошеломленный Арчи чуть не бросил шест в реку. Похоже, никто на лодке не пострадал, но дело-то не в этом. Только ненормальный будет так реагировать на оскорбление, которое сам же и спровоцировал. На секунду Арчи подумал, не прыгнуть ли за борт и не Поплыть ли к берегу. Мало ему своего сумасшествия, так еще и капитан психом оказался.

Но здесь, на слиянии трех рек, до берега было далековато, а Арчи в детстве едва научился плавать. Оставаться на пароходе с чокнутым все же лучше, чем утонуть. Надо подумать о Джейн. Он ведь все еще отец и ради дочери должен во что бы то ни стало поладить с Гетти.

— Господи, индейцы напали, что ли? — Растерянный Руфус сел, поглядывая вокруг мутными глазами.

— Пить меньше надо! Какие индейцы, мы на Огайо! — рявкнул Гетти. — Вокруг на двести миль ни одного индейца не сыщешь.

Он перезарядил револьвер и вернулся на свое место в капитанском кресле. И вдруг оглушительно расхохотался:

— Эх, Руфус, ты много потерял! Надо было видеть этого слюнтяя из Индианы, как он в собственных штанах запутался! — Гетти хлопнул себя по колену. — Ха! Да он наверняка обоссался! — Он достал из-под стула кружку и отхлебнул. — Арчи, ты такое в жизни видел?

Арчи покачал головой и с усилием улыбнулся:

— Боюсь, что нет.

— Да где б ты такое видел! На всей реке только у меня хватает пороху, чтобы задать трепку засранцам из Индианы. Сукин сын, показывающий свой зад, заслуживает схлопотать в него пулю. — Гетти помахал кружкой. — Поди-ка сюда, и мы отпразднуем твое прибытие на борт. Руфус, как там на воде?

— Все чисто.

— Ха! — взревел Гетти. — Ну еще бы! Тогда давайте по кружечке, парни. За придурков из Индианы, которые не могут сесть на собственную задницу.

Они идут.

— Что? — Стивен перевернулся, подумав, что Шарлотта бормочет во сне.

— М-м-м? — промычала она, сонно пошарила позади себя, пока не нащупала руку Стивена и не приложила ее к груди. Стивен прижался к жене, чувствуя биение ее сердца, вдыхая теплый запах ее шеи. Шарлотта снова уснула и задышала медленно и глубоко.