Обречённый странник - Вячеслав Софронов

— Ах ты, тля капустная! Сморчок зловредный! Заранее знал, что я тебя на чистую воду выведу, решил меня жизни лишить! Нет, первым ты сдохнешь, а потом уж я за тобой в ад отправлюсь. Иди, кому говорят! — он схватил Мирона за шиворот и поволок его к дверям, где уже слышалось буханье мужицких подкованных сапог по крыльцу.

Нескоров не особо сопротивлялся и покорно шагнул к двери, открыл ее и остановился на пороге:

— Мужики, расходитесь по домам, — покорно и почти жалобно попросил он, со мной все в порядке, о печку ударился ненароком.

— А этот, приезжий, где? — спросил кто–то из мужиков, с недоверием глядящих на Нескорова, утиравшего рукавом рубахи разбитый нос.

— Здесь я, — выглянул Иван из–за плеча Мирона, пряча уставленный в спину тому пистолет.

Мужики с любопытством оглядели его, ожидая увидеть следы побоев или иные признаки драки, но Иван широко улыбнулся и даже подмигнул ближайшему здоровенному парню с вилами в руках. Собравшиеся недоуменно переглянулись меж собой и попятились с крыльца, пообещав, что в случае чего придут на выручку, останутся поблизости.

— Заходи обратно в дом, — негромко велел Иван на ухо Нескорову, — и не вздумай знак какой подать, а то мне терять, сам знаешь, акромя жизни, нечего, — и осторожно закрыл уличную дверь, потянул Мирона за собой. — Теперь все рассказывай, — приказал ему, когда они вернулись в горницу.

— Чего говорить–то? — всхлипнул тот.

— Зачем меня в Пруссию посылал? Я, может, и дурак, да не телок беспомощный, чтоб на заклание под нож себя подставлять. На кой черт я с королем Фридрихом встречался? Не ты ли о том меня просил?

— Ну, я, — не глядя на Ивана, отвечал подавленно Нескоров.

— А тебе кто велел?

— От канцлера Бестужева приказание было.

— Не врешь? Точно, сам канцлер велел? А чем докажешь? Письмо от него у тебя имеется или иная бумага?

— На словах мне верный человек все передал.

— Что за человек? Где он сейчас?

— Тебе его не сыскать. Да и мне неизвестно, откуда он при надобности приезжает. Может, из Стародуба, а может, с Киева, или еще откуда.

— Тоже из старообрядцев?

— Не похоже. Из офицеров он.

— Слушай, — осенило вдруг Ивана, — а с каких это пор канцлер российский со старообрядцами дружбу водит? Он тоже, что ли, вашей веры придерживается?

— Скажешь тоже, — фыркнул Мирон, — никогда он нашей веры не был.

— И давно ты в дружбе с канцлером состоишь?

— Уже годков семь как пошло.

— Значит, платят тебе за то?

— Не без того, присылает иногда деньги для дела.

— Это для какого же дела? Чтоб таких доверчивых, как я, за границу слать? А мужики твои о том знают? Ясно, не знают, по глазам вижу. Значит, ты тайный агент канцлера нашего в здешних местах. Понятно. Как же до меня, дурня, сразу не дошло? Говори, что далее со мной сделать канцлер велел.

— Ему сообщить, — с трудом выговорил Нескоров.

— А потом? Когда я из Пруссии приеду, то что потом ты со мной сделать должен?

— Властям сдать, — выдавил из себя Нескоров и опустил голову.

— Вот паразиты вы какие, оказывается, все заранее решили, — Иван подошел к деревянной кадушке, зачерпнул из нее воды, попил, вылил остатки себе на голову. — Выходит, я должен был короля прусского подтолкнуть на войну с нами, а потом меня как их пособника в острог да на плаху! Вон оно как получилось… Умники, нечего сказать. Чего же мне теперь делать? Как выбираться из ловушки вашей?

— Поезжай, я тебя не трону, — предложил Нескоров.

— Ха, нашел дурака! В ближнем селении меня солдаты или иной кто встретит и, если сразу не застрелят, то непременно в острог доставят, а уж, как там дальше дело пойдет, то мне хорошо известно. Нет, умник, один я никуда не поеду. Вели моих коней седлать, скажи, чтоб в дорогу еды какой собрали, и поедем–ка вместе. Так оно лучше будет.

Примерно через час они выезжали на коляске, запряженной генеральскими сытыми конями, за околицу селения. Иван правил, а Мирон сидел сзади, крепко связанный. На всякий случай, на коленях Зубарев держал пистолет со взведенными курками. Ночевали на лесной поляне в стогу. Иван старался объезжать села и городки, правил полями и лесными дорогами. Но уже на третий день пути с большака их заметила группа всадников и поскакала следом. Иван что есть силы нахлестывал коней, которые неслись вскачь так, что ветер свистел в ушах. Может, и удалось бы им уйти от погони, но неожиданно один из коней запнулся, упал, поломались постромки, коляска перевернулась. Не успел Иван вскочить на ноги, как на него навалились, связали и повезли в ближайший городок. По разговорам своих конвоиров Иван понял, что это были украинские казаки, посланные специально для его поимки по приказу из Петербурга. В городке их ждала крытая повозка, куда поместили схваченного Зубарева и в нем повезли через всю Украину в Москву, а оттуда в Петербург, где поместили в особый острог Тайной канцелярии.

На первом же допросе он признался во всем: как бежал из–под стражи в Москве, как уехал в старообрядческие селения, а оттуда в Пруссию, где встретился с королем Фридрихом. На следующий день его доставили в кабинет к начальнику Тайной канцелярии Александру Ивановичу Шувалову. Тот внимательно выслушал Ивана и спросил, по чьему научению тот ездил к прусскому королю. Чуть подумав, Иван ответил, что все вышло случайно и что бежал он из России от врагов своих, которые хотели его извести и жизни лишить, а в Пруссии ему предложили вступить волонтером в армию и даже дали офицерский чин.

— Чего же обратно в Россию возвернулся? — наклонив чуть вбок голову, поинтересовался Шувалов.

— Того открыть не могу, а прошу дать мне встречу с канцлером.

— О чем ты? — не понял сразу Шувалов. — Уж не Алексея Петровича ли Бестужева ты видеть желаешь?

— Именно его, — гордо подняв голову, заявил Иван.

— И для какой надобности тебе нужен великий канцлер?

— Сообщить ему хочу, что король Фридрих готовит войну против страны нашей и мне велел в Архангельск пробраться и выкрасть принца Иоанна Антоновича.

— Чего? — не поверил Шувалов и долго недоумевающе смотрел на Ивана, словно не живой человек, а выходец с того света находился в его кабинете. Не задав более ни одного вопроса, велел увести Зубарева обратно в камеру и строго смотреть за арестантом, чтоб никто не вздумал заговорить с ним. А сам немедленно направился во дворец для доклада императрице. Следствие длилось недолго. Поступили сообщения, что прусские войска начали движение к русской границе. Навстречу им отправили русскую армию. А вскоре и из Архангельска пришло донесение от начальника местного порта о том, что некий фрегат без опознавательных знаков хотел прорваться в порт и с него высадились вооруженные люди, пытающиеся пробиться по реке Двине в глубь страны, в сторону села Холмогоры. Императрица велела доверенным людям срочно переправить принца Иоанна Антоновича тайно в Шлиссельбургскую крепость, а его семейство оставить пока на прежнем месте. В армии и при дворе начались срочные приготовления к войне с Пруссией, и о Иване Зубареве на время забыли.