Слониха-пациентка - Дэвид Тейлор

животных; темой сюжета была «дойка» ядовитых змей, в частности двух египетских кобр. Джон Фоуден из зоопарка Дрэйтон Мейнор, великолепный специалист по змеям и один из тех немногих людей, на которых я полностью полагаюсь при работе с этими исключительно опасными рептилиями, принес из Эспинолловой коллекции два впечатляющих экземпляра. У одной из змей ядовитые железы были удалены хирургическим путем в США, и потому официально она считалась безопасной. Правда, год спустя, когда мы работали с этой же змеей в программе «№ 73», она меня здорово укусила. Как только мое выступление кончилось, Джон тут же подскочил; видя, как я сосу укушенный палец, он поинтересовался, как я себя чувствую, чем привел меня в ужас. «А что такого? — спросил я в свою очередь. — Это ведь твоя обезвреженная кобра, не так ли?» «Так-то так, — ответил Джон, — но возможно небольшое онемение руки. Боюсь, у нее не полностью удалили железы, и теперь они начали отрастать снова». «Ничего себе, — подумал я, — но, по крайней мере, смерть от укуса кобры почетней, чем от укуса гадюки!» К счастью, ничего у меня не онемело, но несколько месяцев спустя я узнал, что Джон с этой змеей больше не работает. Не доверяет.

Другая кобра, которую Джон привез в Порт-Лаймпн, выглядела точно так же, как «обезвреженная», но у нее ядовитые железы были целыми и в полной боевой готовности. Это была ужасная тварь! Если ее беспокоили, она не шипела, выпуская воздух из своего единственного (как у всех змей) легкого, но в буквальном смысле слова рычала. Она была столь же злонравна, как плюющая кобра, и столь же сильна, как королевская кобра. Потому как запас яда у нее был огромный, ее и выбрали для показательной дойки.

«Дойка» змей с целью получения яда для научных исследований происходит следующим образом: змею крепко держат за голову с раскрытыми челюстями, а к двум ядовитым клыкам верхней челюсти подносят стеклянный кубок с резиновой мембраной. При контакте клыков с мембраной змея реагирует так, как при контакте с кожей жертвы, и разряжает свой запас яда, который стекает на дно кубка. Змеиный яд, сложная химическая смесь, содержит субстанции, бесценные при лечении заболеваний сердца и крови у человека и животных, на их основе изготовляют также противоядия от укусов змей, спасающие жизнь людям в жарких странах. Чтобы успешно подоить змею, нужно крепко держать ей голову и столь же крепко держать кубок. Кобра, которую привез Джон, была самой настоящей «дойной коровой», которая даст сто очков вперед любой рекордистке фризской породы.

— Сущая дьяволица, — сказал Джон, когда я спросил, смогу ли сам подоить кобру для съемки. — Я не уверен, что это для тебя будет абсолютно безопасно. Она быстрая, злая и коварная.

— Обнадеживает, — пробурчал я. — Что ты предлагаешь?

— Будет лучше, если я сам ее подою. Надену твою куртку, а при съемках главного эпизода камера будет направлена на руки, так что никто и не узнает, что это не ты. При съемках с дальнего плана тебе вовсе не обязательно трогать руками это чудовище.

— Окей, а как же кубок? Предполагалось, что держать его будет Андреа.

— Она и будет. Ее дело — крепко удержать, а уж я позабочусь о том, чтобы яд стек на донышко.

Мы с директором сказали об этом Андреа. Она была счастлива подержать кубок, даже при том, что ядовитые клыки окажутся всего в нескольких сантиметрах от ее нежных дамских пальчиков. Сначала мы отсняли все эпизоды с дальнего плана, где я удерживаю змею при помощи специальных щипцов, а затем приготовились к съемкам крупного плана. Джон надел мою куртку, и, когда осветители, звукооператоры и кинооператор встали по местам, его ассистент развязал мешок, где свернулась кобра. Она тут же зарычала. Рука Джона мигом скользнула в мешок и вынырнула, цепко держа извивающуюся змею позади головы. Начались, как и полагается, съемки под разными углами. В разгар работы перегорел один из прожекторов.

— Стоп! Замените лампу, — сказал директор.

— Шш-ш-ш! Шш-ш-ш! — раздалось сзади меня. Я обернулся. Джон, по-прежнему держа в руках кобру, пытался привлечь мое внимание. — Подойди сюда на минуточку, Дэвид.

Я подошел к нему. Он перешел на шепот, так, чтобы Андреа не слышала:

— Скажи парням, чтобы торопились! Я с трудом удерживаю змею! Она вырвется!

Я понимал, чем это пахло. Змея представляет собою, в сущности, сплетение мускулов в оболочке из блестящих чешуй, и даже маленькую не так просто удержать, как кажется.

— Она может вырваться с минуты на минуту! Скажи, пусть поторапливаются! Если я почувствую, что не смогу больше удерживать, я шмякну ее о ближайшую стенку! По крайней мере, оглушу, так что успеем разбежаться.

Разом похолодев, я кинулся к киногруппе.

— Все, кто не занят, — гримеры, декораторы — брысь из студии! — тихо сказал я. — Змея может вырваться в любую минуту. Если Джон швырнет ее об стенку, все, кто остался, бросайте аппаратуру и — шасть!

В этот момент прожектор неожиданно зажегся.

— Можем начинать, — сказал директор.

— О’кей, — сказал я. — Но если Джон швырнет эту тварь, молниеносно вон!

Все стали протискиваться в дверь, только оператор и звукооператор остались на своих постах.

Начался отсчет секунд. Раз… два… три… пятнадцать! Смертоносные клыки пронзают мембрану, и яд стек на донышко кубка.

— Готово! — проревел директор. — Снято!!! Теперь — все вон!

Джон повернулся на пятках и бросил змею в ожидавший ее мешок. Он был весь покрыт крупными каплями пота — для него совершенно необычно.

— Вовремя, — пробормотал он.

Андреа была спокойна, только казалась мне бледнее обычного.

— Принеси мне стакан воды, — попросила она.

— А мне большой бокал коньяку, — добавил Джон.

— Интересно, — спросила Андреа, — о чем это вы только что перешептывались? А куда подевались все остальные?

Глава десятая

Одно за другим

…И шли животные одно вслед за другим,

Переходя очередную реку…

Из анонимной песни

Год 1987-й был для меня очень насыщенным — как в плане ветеринарии, так и в плане съемок фильмов о братьях наших меньших. Я в первый раз — с дозволения моего тезки и однофамильца актера Дэвида Тэйлора — снялся в художественном телефильме, который показали в канун Нового года по французскому каналу ТФ-1. Моим героем был дядюшка-ветеринар по имени Тон-Тон, чей юный племянник находит на берегу выброшенного волнами дельфина. Сниматься на антибском пляже среди загорающих без верха девушек — одно наслаждение; ох, если б я еще умел