Знак Сокола - Дмитрий Хван

Ангарский Кремль

Декабрь 7151 (1643)

В один из вьюжных и морозных декабрьских вечеров в совещательном зале княжеского дома в Ангарском Кремле собрался очередной совет руководства российской таёжной колонии. Заседание открыл старейший член пропавшей экспедиции профессор Радек, недавно отпраздновавший своё шестидесятилетие.

— Друзья! — обратился он к притихшим коллегам. — Прошло пятнадцать лет с момента нашего перехода в этот мир. Мы многое сделали. Мы надрывались изо всех сил, чтобы обеспечить жизнь на берегах Ангары. Сначала свою, а потом и жизнь наших детей. Многого мы не успеем сделать, но то, что не сделаем мы, должны будут сделать наши дети!

Воспользовавшись паузой, Соколов обратился к Радеку:

— Николай, ты меня извини, но твой тон… Ты словно прощаешься с нами! Шестьдесят лет — это не конец пути.

— Спасибо, Вячеслав, я знаю. На пенсию выходить не собираюсь, да и не может быть у нас таковой. Нам ещё многое предстоит. Сейчас я, совместно с моими товарищами, пишу капитальный труд, планируя дальнейшее становление и развитие ангарской индустрии уже после нас. Чтобы наши дети не сбились с курса, так сказать. Конечно, всегда возможны и иные пути развития, но освещённую дорогу потомкам мы должны оставить. Собственно, это я и хотел сказать. Надо продолжать работать, не сбавляя оборотов.

— Николай Валентинович, но ведь так и происходит, — проговорил Саляев. — Все это понимают. А что у нас на повестке дня? Предлагаю заслушать товарищей, вернувшихся из заграничного турне по капиталистическим странам загнивающего Запада.

— Ринат, — поморщился Соколов, — хватит хохмить, тут…

— …люди серьёзные собрались. Знаю-знаю, — улыбнулся Саляев, подмигнув Вячеславу.

— А Ринат прав, — продолжил Радек. — Мы должны сделать выводы из нашей европейской авантюры и отношений с нашей Родиной.

И Вячеслав поведал собравшимся первоангарцам об итогах миссий Карпинского и Грауля. Как сказал Соколов, «оба достойно справились с возложенными на них заданиями. Причём у Петра задание было довольно расплывчатое, задача была поставлена в общих чертах, но Карпинский умело справился со всеми трудностями и нашёл отличное место под нашу европейскую колонию. Несомненным плюсом оказалось и то, что помимо нашего признания в Европе, что уже не даст истории умолчать о нас, Датское королевство форсировало свои отношения с Русью. Как рассказал Павел Грауль, в Москве уже готовятся полки для атаки шведских пределов». Собрание единогласно решило помогать Руси, несмотря на некоторое охлаждение со стороны Кремля.

— Так, может, Михаил и рад бы продолжать прежние отношения, — отреагировал Саляев, — но не может перечить патриарху. Сами должны знать, насколько сильны на Руси были позиции церкви.

— Так Михаил Фёдорович предложил — нанимайте сами, только налог платите! Я не думаю, что он будет тянуть с нашей факторией в Нижнем Новгороде, — добавил Соколов. — Охлаждения нет, есть трудности внутреннего характера. Но царь готов к дальнейшему сотрудничеству.

Далее речь пошла о стратегии внешней политики, в первую очередь связанной с предстоящим походом экспедиционного подразделения Ангарии на шведскую границу Руси. Беклемишев и Ордин-Нащокин были ознакомлены с требованиями ангарцев по своевременному обеспечению речного пути достаточным количеством лодий и гребцов, а также подводами на пеших участках пути.

— Что же до нашего участия в этом деле, — Вячеслав посмотрел на полковника, — лучше, если эту часть озвучит сам Андрей Валентинович.

— Сразу скажу, что операция займёт два года минимум, — начал свой доклад Смирнов. — Работа будет вестись на двух театрах военных действий — в Карелии и в Норвегии. На северо-западе Руси под моим началом будет артиллерийский отряд из шестиорудийной батареи семидесятитрёхмиллиметровых пушек, двух шестидюймовых мортир-гаубиц, два расчёта стадвадцатимиллиметровых миномётов и пара картечниц.

— Андрей Валентинович, — Саляев, постукивая карандашом по столу, поднял глаза на полковника, — вы будете снимать артиллеристов с фортов Владиангарска?

— Да, Ринат, — кивнул полковник. — Петренко сам вышел с этим предложением. Обороноспособность границы снизится, но не критично. Три парохода получат дополнительные картечницы и полностью смогут перекрыть реку от форс-мажора. В качестве прикрытия артиллерии будет задействована стрелковая сотня смешанного состава. Обслугу и обозников же наймём из числа местного населения.

Оставался вопрос автономности ангарского отряда от царских воевод, для этого в Москву снова посылался Павел Грауль. Он должен был истребовать от Михаила Фёдоровича свободу действий отряда при получении задания, а также участие Смирнова в совещаниях военачальников.

— Что с датчанами, товарищ полковник? Окончательно определились? — спросил Смирнова Грауль.

— Да, Павел, — уверенно кивнул тот. — В норвежскую армию Сехестеда отправится отряд под началом майора Рината Саляева. Его помощниками будут капитаны Василий Новиков и Роман Зайцев. В составе отряда — стрелковая сотня смешанного состава и полусотня выпускников удинской военной школы. Задача отряда состоит в скорейшем обучении норвежцев тактике использования скорострельного оружия, работе с нашей винтовкой и уходу за ней, а также снаряжению патронов. В качестве прикрытия отряда используются четыре сорокамиллиметровые картечницы. Вот такие дела, коллеги, — отложив лист бумаги, оглядел присутствующих Смирнов.

— Кто будет заниматься школой? Обучение останавливать нельзя! — спросил кто-то из зала.

— Да, обучение не остановится, — ответил Ринат. — Остаётся мой заместитель, капитан Мартынюк.

Помимо прочего было у отряда, отправляющегося в Норвегию через Архангельск, и второе задание. Саляев должен был наладить в Кристиании контакт с Олафом Ибсеном и, если тот не передумал, нанять норвежца и его людей для работы на верфях Албазина. Возвращение отряда планировалось на датских кораблях через устье Невы с заходом на Эзель. Также, смотря по обстоятельствам, намечалась и оккупация остальных островов Моонзундского архипелага — Даго, Вормса и Моона.

Далее были решены вопросы по последнему прибывшему царскому каравану, в коем насчитывалось тысяча четыреста двадцать человек. Три сотни присланных царём башкир делились на три отряда по пятьдесят человек, поступая на службу в Селенгинск, Читинский острог и Нерчинский посёлок соответственно, остальные же отправлялись на Сунгари под начало воеводы Игоря Матусевича. Среди них многие были земледельцами, к удивлению ангарцев, и жили до этого осёдло. Как оказалось, эти люди были захвачены уральскими казаками у кочевников, которые хотели продать башкир хивинцам. Нарымцев, волжан и черемисов-марийцев до поры разделили между ангарскими посёлками, планируя в дальнейшем основать новые поселения на Селенге и Амуре.