Казак в океане - Юрий Волошин

– Ты забыл рассказать о роли моей жены, Катрин, во всей этой возне с пиратством. Не так ли?

Галуа немного побледнел, поставил кружку с недопитым ромом на стол, вытащил трубку и стал медленно набивать ее табаком. Он молчал, опустив голову.

Луку разбирал гнев. Он выбил трубку из рук Галуа, тот встрепенулся, а Лука, уже не сдерживаясь, закричал:

– Какого черта! Говори, я все равно многое знаю и скоро узнаю еще больше! Я жду, Галуа!

Тот поднял трубку с пола, положил ее в карман.

– Вы правы, хозяин. Ваша жена тут играет не последнюю роль. Вы это и сами знаете. Она рвется к мщению, и я ее в этом поддержал. Мы заключили соглашение о совместных действиях. Это меня вполне устраивало. К тому же она утверждает, что вы скоро и сами согласитесь на участие в этом предприятии.

– Дьявольщина! Она так и не может угомониться! И когда вы намечаете в море выходить? Надеюсь, я об этом узнаю заранее?

– Это трудный вопрос, хозяин. Многое зависит от вашей жены. Я хоть и считаю ее затею рискованной глупостью, но она совпадает с моей, и я поддержал ее. Думаю, что вам лучше присоединиться к нам, хозяин.

Лука готов был взорваться негодованием, но вдруг остыл и устало навалился на спинку кресла. Чувствовал он себя отвратительно. Потом сказал тихо:

– Она ведь хочет отомстить французам. Это ведь так ясно, и так невозможно! Ты можешь это понять, Галуа?!

– Прекрасно понимаю, хозяин. Но считаю, что для нас нет разницы в национальности тех, у кого слишком много денег. Тем более для вас, – многозначительно закончил пират.

Лука понял значение его тона, разозлился и лишь смог вымолвить:

– Пошел вон, интриган!

Галуа не стал себя упрашивать. Он быстро поднялся и выскочил за дверь.

Лука несколько дней после этого не разговаривал с Катрин. Она знала о его разговоре с Галуа, тот и сам это подтвердил. И она не осмелилась приласкаться к нему, понимая, как трудно Луке понять ее.

Потом Лука вдруг решил, что делать нечего. Не держать же Катрин под замком. К тому же у нее оказалось неожиданно много сторонников. Несколько часов раздумий привели к тому, что он опять вызвал Галуа.

– Можешь готовить корабль, Галуа. Я согласен с вами. Скажешь об этом моей жене. Пусть празднует победу.

– Спасибо, хозяин! Вы очень добры! Но…

– Что еще тебе надо?

– Ваша жена, хозяин…

– И что с нею случилось, Галуа?

– Понимаете… – он замялся, потом продолжил несмело: – Она женщина, и с нею их много. Не очень… понимаете, хорошо это будет на одном корабле… Словом, надо бы снарядить и малый корабль, «Малютку» для женщин.

– Ты хочешь, чтобы моя жена была на корабле только с женщинами?! Да ты с ума сошел, Галуа! Как тебе могло прийти это в голову?

– Почему одна, хозяин? Дать ей капитана, плотника и несколько мужчин. Это понятно, что одну отпускать в море нельзя. Пусть Колен будет за капитана, и еще подобрать человек пять мужиков. Можно негров. Это надежнее.

Лука надолго забылся, погруженный в нелегкие размышления. Галуа ждал.

– Ладно. Пусть будет так. Но с условием, что она постоянно будет под присмотром. Никогда не выпускай ее «Малютку» из поля зрения! Слышишь, никогда!

– Хозяин! Это само собой! Как можно?

– Иди! Ты мне надоел! Проваливай!

Лука бесился в бесплодной ярости. Он не находил себе места. Все складывалось до смешного глупо и бестолково. Но что тут поделаешь, раз жена попалась такая бесшабашная и мстительная.

Появилась вдруг мысль все бросить на произвол судьбы и ждать, что будет.

Он вспомнил, что не предупредил Галуа о строжайшей тайне всего намеченного предприятия, но потом криво усмехнулся, поняв, что это бессмысленно. Почти все уже или знают об этом, или догадываются. Оставалось надеяться лишь на молчание жителей усадьбы. А это довольно скользкое понятие, и еще более скользкой будет надежда на такое.

Катрин уже вечером подобралась к Луке и бесцеремонно принялась ласкать его, нашептывая всякие приятные слова, откровенно предлагая себя. И после недолгих колебаний он, сильно скучавший без нее, бросился к ней в объятия с горячими ласками и поцелуями.

Они провели бурную ночь любви и блаженства.

А подготовка к отплытию шла полным ходом.

«Катрин» уже была готова к походу, а «Малютка» самым тщательным образом снаряжалась всем необходимым. Днище было очищено, покрашено, оружия завезено столько же, сколько и на большой корабль. Лишь пушки были малого калибра, и их было меньше.

Перед днем святого Сильвестра, 20 декабря, суда подняли якоря, распустили паруса и потянулись к выходу в море.

Катрин не знала, что в последнюю минуту Лука неожиданно ступил на палубу «Малютки» и теперь сидел с коварной усмешкой в трюме, ожидая, когда верный Колен выпустит его на волю.

По договоренности с Галуа, суда двинулись на запад. Экипажам нужно было поупражняться в стрельбе из пушек и постановке и уборке парусов. Женщины уже пробовали несколько раз это делать, но практики было мало.

Два дня спустя, осмотрев с грот-марса горизонт и убедившись, что поблизости нет ни одного паруса, приступили к учениям.

До этого женщины постоянно занимались наводкой орудий, их чисткой, заряжанием и всем прочим, необходимым для стрельбы. Мужчины посмеивались над этими новоиспеченными матросами и канонирами, но их усердие и серьезность постепенно убедили скептиков в том, что и женщины при желании могут на что-то сгодиться кроме варки, стирки и рождения детишек.