За тихой и темной рекой - Станислав Рем

— Прошу прощения, — Белый сделал попытку приподняться. — Но я бы так пессимистично не смотрел в будущее. Имеется законодательство. Суды ведут производство…

— Да знаю я, Олег Владимирович, — отмахнулся губернатор. — Только не о том речь веду. Страна, держава наша на разлом пошла! Вы говорите, законодательство… Имеется, да только менять его нужно. И срочно! Следует не либеральничать с этими так называемыми «политическими», а судить как уголовный элемент! И без ссылки! На каторгу, на полный срок! Бросил бомбу в губернатора без последствий — десять лет! С последствиями — двадцать пять! Газетёнку выпустил — пятнадцать! Против государя высказываться начал — виселица! И никаких амнистий! Притихнут! И думать забудут о всякой там демократии. Впрочем, не только политических таким образом приструнивать следует. — Алексей Дмитриевич перевёл дух. — А всенаплеватель-ство? Господи, сколько людей, которым безразлично будущее России!

Разве никто не знал о том, что происходит на противоположном берегу Амура? Все знали. Лично докладывал и в Петербург, и в Хабаровск. И ничего! Вот вы прибыли к нам с помощью? Нет. Провести, так сказать, проверку, выявить изменника, и всё. А дальше? Вы уедете, а кто станет выполнять эту работу? Сколько я просил: направьте ко мне человека, который смог бы решать подобного рода проблемы здесь, по месту! И что? Тишина. Ни одной копейки не выделили на соответствующий фронт деятельности! Да что финансирование! Кто только в нашей державе не занимается поимкой шпионов: и вы, господа из Генштаба, и Министерство внутренних дел, и МИД, и Министерство финансов, и полицейский департамент… А у семи нянек дитя без присмотра.

Белый всё-таки приподнялся с места, чтобы губернатор не мог видеть раздражения на его лице:

— Простите, ваше высокопревосходительство. Но вы сами пожелали, чтобы наша беседа носила откровенный характер. В прошлом году на нужды агентурной деятельности в Приамурский округ, в том числе и на вашу область, было выделено двенадцать тысяч рублей. Из них освоено, впрочем, безрезультатно, всего две тысячи. Я проверил… Шесть месяцев назад в Благовещенск поступило три тысячи рублей. Именно на создание подобного рода подразделения. И что? Ни одной копейки не было снято со счетов и использовано по назначению. Простите, Алексей Дмитриевич, но никому и в голову не пришло, что в пограничном городе просто необходимо создавать свою, собственную агентурную сеть из местных китайцев, из купцов, что торгуют с противоположным берегом… И вот результат. Вы до сегодняшнего дня понятия не имели даже о приблизительной численности противника. О каком всенаплевательстве идёт речь? От вас требовалось совсем немного: подобрать людей из того же самого полицейского департамента и действовать. Как сделал простой атаман пограничной станицы…

— Но это не входит в мою компетенцию!

— Так же, как не входит в компетенцию казачьего атамана, — парировал Олег Владимирович. — Простите, но, по-моему, начинать с самого себя надобно.

Алексей Дмитриевич усмехнулся, снисходительно похлопал Белого по плечу:

— А вы колючий, — и тут же добавил: — Критиковать всегда легче.

— Верно. Но мне необходимы помощники, а их нет.

— Вот, Олег Владимирович, вот оно то, о чём я и говорил! Я же не могу дать вам первого встречного. К тому ж на весь город протяжённостью в восемь вёрст у Киселёва осталось аж восемь околоточных и приставов для несения службы, а число уголовных преступлений растет!

Белый промолчал. Он прекрасно понимал, что губернатор перестраховывался перед столичным чиновником. Кто ж знает, как будет далее? А так можно сослаться, мол, предупреждали, сообщали, докладывали.

Алексей Дмитриевич несколько секунд смотрел в окно, потом повернулся в сторону собеседника и тронул за локоть:

— Впрочем, помощь мы вам окажем. Берите Кнутова. Киселёв считает его неглупым человеком. Научите его, в конце концов. После поставим руководить вашим отделом в области. С чего-то же начинать нужно. Кстати, по поводу убийства Хрулёва… Неужели, его застрелили только для того, дабы завладеть документами? А может, там всё-таки была иная подоплёка?

Белый погладил карман пиджака, в котором покоилась трубка. Жутко хотелось курить.

— Убийца, точнее, тот, кто его послал, предполагал, что у комиссара имелся точный план обороны города со всеми последними данными. Повторю, последними. Саквояж потому и пропал, что его выбросили за борт. Изготовлен он по специальному заказу. Прорезиненный. Такой воды не боится. Вот китайцы его и выловили. Да просчитались. Бумаг-то в нём не было.

— То есть как не было? — Алексей Дмитриевич с удивлением смотрел на собеседника. — Он оставил план города в Хабаровске?

— Нет. Он его с собой не брал и никому не показывал. Хрулёва по телеграфу вызвал я. И перед отъездом, по моей просьбе, Виктор Николаевич в бильярдной театра господина Роганова якобы проболтался о том, что отвезёт план-схему обороны города на утверждение в Хабаровск. Однако всё произошло совсем не так, как предполагалось. И я, и Виктор Николаевич рассчитывали на то, что предатель сделает попытку завладеть саквояжем либо до отплытия судна, либо по прибытии его в Благовещенск. Но никак не на корабле, где все на виду. Наша встреча в Хабаровске носила чисто информационный характер, мы выяснили: ни через Владивосток, ни через Хабаровск в апреле никто не смог бы переправить информацию в Японию. Ни одно судно в те пятнадцать дней не ходило, а значит, донесение ушло в Токио только с китайской стороны.

— Вы и решили, что информатор по-прежнему находится в Благовещенске?

— Совершенно верно.

— А почему Виктор Николаевич не поехал с вами?

— Он с невестой договорился заранее, что будут возвращаться в город по воде. Маленькое путешествие перед свадьбой.

— Кто же мог передать на тот берег, что Хрулёв на «Селенге»?

— Да кто угодно. Сей факт, к сожалению, никем не скрывался.

— Да, дела. Выходит, у китайцев нет последних данных по нашей обороне? Они понятия не имеют, как мы планируем разместить нашу артиллерию? И где выставим новые посты корректировки огня?

Олег Владимирович утвердительно кивнул. Алексей Дмитриевич задумчиво провёл рукой по небольшой, окладистой бороде.

— Так это многое меняет, господин капитан. Вам не кажется?

— Конечно, — Белый указательным пальцем коснулся головы. — План-то вот…

— Значит… Мы этой ночью произведём рекогносцировку. Но почему вы промолчали, не сообщили Киселёву? Или до сих пор его подозреваете?

— Нет. Но чем больше людей будет посвящено в мою работу, тем сложнее сохранить конфиденциальность: кто-то может проговориться. Не преднамеренно. Случайно проболтаться. А этого допустить нельзя. Тем более, пока информатор уверен, что схема обороны у китайцев, он ждёт их активизации

— То есть затаился? И вы его в такой обстановке собираетесь найти?

Белый промолчал. Баленский усмехнулся: