Когда уходит печаль - Екатерина Береславцева

А утром Ирина Вячеславовна сошла, и я почему-то почувствовала такую пустоту и такую горечь, как будто ещё раз попрощалась с мамой. Глупо, конечно. Каждый день в моей жизни происходят встречи и расставания, но я никогда не…

…Пришлось прерваться, потому что приходил Вася. Бедный влюблённый мальчик… И жаль мне его, и неловко за себя, бесчувственную. Наверное, мне по наследству достались бабушкины гены, которая, по маминым словам, никого никогда не любила. Я думаю, что я тоже не смогу никого полюбить. Я даже уверена в этом, слишком много во мне разумной логики и внимательности к деталям. А ведь в любви, как мне кажется, нужно горячее сердце, а вовсе не холодный ум! Да, сердчишко-то у меня подкачало…»

Глава 5

– Люба, можно к вам? – в служебное купе заглянул мужичок, посылавший вчера соседку по купе в спорткомитет. Сейчас его было не узнать! Одетый в чистую, хоть и мятую, белую рубаху, гладко выбритый, приятно пахнущий мужским одеколоном – он словно скинул с себя лет десять. Правда, целостность образа немного нарушали вытянутые в коленках спортивные штаны и босые ноги в шлёпанцах, но нельзя же требовать от пассажира поезда дальнего следования полной гармонии!

– Да, слушаю вас! – девушка, заполнявшая бланки учёта за столом, подняла голову. – Ой, это вы, Олег Сергеевич!

– Это я! – самодовольно усмехнулся мужичок и присел, отодвинув с полки стопку постельного белья. – У вас отличная память на имена, Любочка!

– Это профессиональное, Олег Сергеевич.

– Можно просто Сергеич!

Мужичок закинул ногу на ногу, и от вида его волосатых пальцев, выглядывающих в прорезь шлёпок, Любе стало смешно.

– Итак, какой у вас ко мне вопрос?

– Сердечный!

– То есть?

– Я хочу предложить вам, Люба, своё сердце. И руку!

И он подкрепил свои слова широкой ладонью, протянутой проводнице. Люба прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Я наблюдаю за вами второй день, и понял, что лучшей партии, чем я, вам не найти!

– Мне?!

Девушке потребовалось ещё больше усилий, чтобы удержать свои губы от предательской улыбки.

– Естественно! Я думаю, вам очень повезёт со мной. – Сергеич принялся загибать пальцы на руке: – Я не злой, не жадный, не лентяй, не подлец, и со мной вы точно не соскучитесь! Обещаю! – И он потряс кулаком в воздухе.

– Про последний пункт я уже поняла, Олег Сергеевич, – кивнула девушка.

– За первые четыре тоже зуб даю! Итак, каков будет ваш ответ? – Он поменял ноги местами и, довольный собой, вальяжно откинулся назад. Люба кашлянула, заглушая готовый вырваться наружу весёлых смех.

– Мой ответ – нет.

– Почему? – удивился мужичок.

– Вы слишком хороши для меня, Олег Сергеевич. Боюсь, мои собственные качества далеки от совершенства, в отличие от ваших. – Люба раскрыла ладошку и принялась загибать пальцы: – Необразованная, не спортивная, не люблю пьяных людей, порой бываю недоброй, и самое главное «не», – Люба подняла большой палец, – я не умею готовить. Вообще. Совсем. Даже яичницу сделать не смогу.

– Как же так? – последний пункт явно его расстроил. – Каждая женщина должна уметь готовить!

– А я вот не умею. И знаете, что я вам скажу по секрету, – Люба понизила голос, – и не должна уметь!

– Почему? – обалдел Сергеич.

– А зачем мне готовить в поезде, если тут ресторан есть? Кстати… – Люба вытащила из пачки проездных билетов один, – вот ваш билет, Олег Сергеевич. Ведь вам через час выходить. Спасибо, что сами зашли за ним.

– Но я не…

– А теперь идите собирайтесь, Олег Сергеевич. А то забудете что-нибудь в спешке! Идите, идите!

И таким строгим взглядом проводница посмотрела на пассажира, что тот вскочил, пробормотал что-то себе под нос и выбежал из купе. Люба приложила ладошки к лицу и беззвучно захохотала.

Это была самая длинная остановка в пути, самый крупный город и потому самая многочисленная замена одних пассажиров на других.

На этой станции сошёл на берег и незадачливый жених, вновь переодевшийся в свою тельняшку. Он проскользнул мимо Любы, не поворачивая головы, словно уже забыл о её существовании, хотя дело, конечно, объяснялось другим – его встречали. Широкобёдрая краснощёкая блондинка в обтягивающих джинсах и с ярко накрашенным лицом бдительно следила за спускавшимися на платформу пассажирами (уже бывшими), выискивая взглядом своего. При виде Сергеича лицо её напряглось, а ноздри раздулись, как у ищейки, почуявшей жертву. Именно поэтому, даже не попрощавшись с проводницей, бедняга сразу направился к своей подруге, которая отметила радость встречи по-своему: со всего размаху кулаком по уху Сергеича.

– Урод несчастный! Опять по бабам шлялся! – присовокупила блондинка визгливым голосом.

– Ты обалдела, Мань! – отшатнулся от неё мужичок (надо сказать, не особо удивившись такому повороту), оглянулся и… наткнулся на взгляд Любы, которая в это время проверяла билеты у новых пассажиров. Они смотрели друга на друга несколько секунд, а потом девушка отвернулась, а Сергеич, ссутулившись, потопал вслед за своей подружкой…

Глава 6

– Опаньки! Шило, дружище, это ты?!

– Жора! Вот так встреча! Не ожидал!

– А я-то как не ожидал!

Артём Петрович и здоровенный громкоголосый бугай в кожанке обнялись, заслонив собой весь проход. Сзади бугая топталась худая рыжая деваха с огромным клетчатым чемоданом, остановленная препятствием. Однако побеспокоить Жору, или Георгия Николаевича Котлякова, старого друга Артёма Петровича Шилова, она не смела в силу своего робкого характера.

– Ты как тут оказался, Жора? Насколько я помню, ты ведь красноярский?

– Э, брат, где родился, там не сгодился! Давно уж в эти места перебрался! Но ты-то, ты-то! – Георгий сделал шаг назад, чтобы оглядеть друга со стороны. Рыжая пискнула, еле успев отскочить. Но бугай даже не заметил этого. – Значит, в ржд переметнулся! Неожиданно! Давно ли?

– Да лет пять уже. После ранения комиссовали.

– Слыхал, брат, про твои подвиги. Да-а-а…

Котляков похлопал друга по плечу и уже собирался было что-то добавить, но тут деваха набралась смелости и пропищала:

– Простите, можно пройти?

Георгий резко развернулся, и рыжей пришлось опять отскочить назад.

– О, барышня! Я вас не заметил! Одну минуточку потерпите, я тут с дружком старым повстречался! Десять лет не видались, понимаешь!

Девушка молча кивнула, про себя подумав хмуро, что где десять, там и ещё пять минут можно подождать, а не загораживать проход перед людьми, которые сутки отпахали на своей собачьей работе и теперь хотят завалиться спать. И вообще!

Артём Петрович оказался не в пример понятливее своего старого друга.

– Жора, давай-ка пропустим девушку, а к тебе я