Синее золото - Клайв Касслер

Прищурившись, Остин сквозь забрызганное стекло фона­ря увидел справа вертикальную линию, вторую... Яхтенные мачты! Зрители на своих судах выстроились в широкую по­лосу на открытой воде. Ждут. Миновав их, гонщики окажут­ся у поворотного бакена береговой охраны, и дальше — по­следний круг. Быстро обернувшись направо, Остин заметил отраженный в золоте солнечный свет.

— Ускоряюсь до ста тридцати, — сказал Остин.

Судя по тому, как трясло руль, высота волн росла. На воде появились белые прожилки, значит, поднимается ветер.

— Может, не стоит? — перекрывая шум двигателей, крик­нул Завала. — На воде рябь. А где Али-Баба?

— Считай, у нас в кармане!

— Он псих, если сейчас пойдет на обгон. Ему же лучше, ес­ли сдастся и позволит нам победить. Море и ветер слишком непредсказуемы.

— Али не любит проигрывать.

Завала фыркнул.

— Ладно, прибавь скорости до ста двадцати пяти. Может, он и отступит.

Кончиками пальцев Остин перевел рычаги газа в нужное положение и ощутил, как набирают мощь двигатели.

Спустя мгновение Завала доложил:

— Сто двадцать семь. Идем неплохо.

Приотстав, золотой катер снова нагнал красного соперни­ка. На его борту уже различалась черная надпись «Ковер-са- молет». Пилота под тонированным колпаком видно не было, однако Остин знал: этот похожий на Омара Шарифа борода­тый юноша улыбается от уха до уха. Сын гостиничного маг­ната из Дубая, Али бен Саид — один из самых сильных сопер­ников в одном из самых зрелищных и опасных видов спорта, гонках первого класса на открытой воде.

В прошлом году Али чуть не победил Остина на Гран-при в Дубае. Поражение на родине, перед лицом соплеменников особенно горько, и потому Али прокачал «Коврик», усилив движки «Ламборгини». Из своей улучшенной «Красной кап­ли» Остин тоже мог выжать немалую скорость, но справед­ливо опасался, что Али возьмет-таки реванш.

На брифинге перед гонкой Али в шутку обвинил Ости­на: якобы по просьбе последнего Агентство морских и подво­дных исследований будет успокаивать море на пути «Крас­ной капли». Командир Команды особого назначения НУМА[5], Остин и вправду располагал внушительными ресурсами, од­нако ему хватило мудрости не строить из себя короля Кнута[6]. Не мощный двигатель помог побить Али, нет. Слаженная ра­бота Остина и напарника — вот ключ к победе.

Смуглый Завала, брюнет, обладатель густой шевелюры, по­стоянно зачесанной назад, больше походил на администра­тора фешенебельного отеля. За легкомысленной улыбочкой скрывались железная воля и решительность, выкованные в студенческие годы. (Завала боксировал в среднем весе.) Уча­стие в особых операциях НУМА лишь закалило его характер. Общительный и мягкий, этот инженер-гидротехник успел в свое время налетать тысячи часов на вертолетах, небольших реактивных и турбированных самолетах и уверенно чувство­вал себя в кабине гоночного катера. На пару с Остином они работали как детали точной машины, и с первой же секунды гонки Завала взял на себя управление.

Катера стояли практически под прямым углом к линии старта и пересекли ее на скорости сто тридцать миль в час. Разогнались с места. Один из участников перевернулся, не вписавшись в первый поворот, наверное, самый опасный за всю гонку. Прочие остались далеко позади в кильватере двух фаворитов. «Красная капля» обогнала всех так, будто они му­хами прилипли к полоске клейкой бумаги. Лишь «Ковер-самолет» поспевал за ней. Уже на первом повороте Завала су­мел обойти Али, ловко обогнув буй.

Правда, сейчас «Ковер» шел чуть ли не корпус в корпус с «Каплей». В последний момент перед гонкой Али устано­вил малый движок, который хорош при гонке на бурной во­де. Жаль, Остин не догадался снять большой двигатель для спокойных вод. Али умен и прислушивается не к прогнозам синоптиков, а к чутью.

— Я сейчас поддам газку! — прокричал в микрофон Остин.

— Мы и так идем на ста сорока, — ответил Завала. — Если не сбавим скорость, взлетим.

Да, на высокой скорости на поворот заходить опасно. Двой­ные спонсоны и без того скользят, практически не касаясь во­ды. Полет по шапкам волн имеет свои недостатки: встречный ветер задувает под днище и может поднять катер, как воз­душного змея. Или того хуже, перевернуть и опрокинуть па­лубой на воду.

«Ковер-самолет» настигал «Каплю». Остин пальцами про­бежался по ручкам газа. Проигрывать он ненавидел. Бойцов­ский дух достался ему от батюшки, так же как сложение рег­биста и глаза цвета коралла под водой. Однажды несгибае­мость приведет Остина к гибели, но только не сегодня. Точно выставив скорость, он спас себе и напарнику жизнь.

Слева, буквально рыча, надвигалась увенчанная белой шап­кой волна высотой в сорок футов. Завала увидел, как «Ка­плю» накрывает. Только бы успеть, только бы проскочить... Нет, не угадали со временем. Волна, будто кошка лапой, на­крыла один из спонсонов, и «Каплю» подбросило, закрутило. Завала с молниеносной скоростью раскрутил руль в сторону вращения, словно водитель машины, угодивший на обледене­лую трассу. Упав, «Капля» покатилась.

Али притормозил, однако, убедившись, что «Капля» не по­страдала и даже еще на плаву, помчался дальше. Он совсем забыл об осторожности, стремясь финишировать как можно скорее. Не обращая внимания на советы напарника, опытно­го гонщика Хэнка Смита, Али разогнал «Ковер» до предела. Спаренные двигатели подняли пенный гребень под сотню фу­тов высотой.

— Прости, — извинился Завала. — Словил волну.

— Большую волну... Ладно, давай поборемся за второе место.

Остин дал по газам, и «Капля», взревев моторами, устре­милась вслед за «Ковром».

Высоко в воздухе итальянский телерепортер запечатлел неожиданную смену лидера. Описав широкий круг, вертолет завис над фарватером. Поцци хотел дать общий план одино­кого катера, стремящегося к заветному бую перед финаль­ным поворотом на Сан-Диего. Взглянул на поверхность во­ды, желая «прицелиться», и вдруг заметил рябь. Она окайм­ляла крупный сероватый предмет, холмиком выступающий над водой. Оптический эффект? Преломление света? Не по­хоже, там внизу точно что-то есть. Поцци указал пилоту на серую тень.

— Это что за чертовщина? — воскликнул пилот.

Нацелившись на странный предмет, Поцци одним нажати­ем на кнопку навел фокус.

— Balena, — сказал он.

— Бога ради, по-английски!

— Да как его там... кит!