Проклятие крокодила - Савиор Пиротта

– Люди постоянно плавают по разлившейся реке, – сказала Балаал, доедая последний финик из миски. – Будет весело. Даже твоя мут [17] считает, что нам стоит туда отправиться.

– Матушка боится крокодилов даже больше, чем я! – фыркнул Ренни – слова подруги его ничуть не убедили.

– Маху не стал ей говорить, что мы отправимся в Шедет, – призналась Балаал, шаловливо засмеявшись. – Он просто сказал, что мы хотим попутешествовать.

Мут позвала со двора:

– Балаал, Ренни? Я достала из печи хлеб. Не хотите спуститься к ужину? Маху вот-вот вернётся.

– Далековато будет плыть, только чтобы попрактиковаться в рисовании, – сказал Ренни, беря пустую миску. – И через несколько дней я хочу снова пойти во дворец.

– А кто сказал, что мы поплывём в Шедет только ради рисовательной практики? – хмыкнула Балаал с озорным блеском в глазах. – Ты разве не хочешь посмотреть, как мумифицируют крокодила?

5. Снова ибис

Маху

Солнце ещё не поднялось, когда Ренни, Маху и Балаал пересекли город Васет, направляясь к реке. В предрассветном спокойствии голоса птиц в тростнике казались пронзительными и требовательными. Громко квакали лягушки, словно благодаря Амона-Ра за новый день.

– Надеюсь, путешествие будет недолгим, – зевнул Ренни. – Я хочу вернуться вовремя, чтобы посмотреть на новую картину Тота, которую нарисовал принц Хаэм. Он сказал, что скоро я снова должен прийти во дворец.

Балаал и Маху переглянулись – они уже много раз слышали от Ренни имя принца с тех пор, как мальчики познакомились.

– Не волнуйся, мы не задержим тебя надолго, скоро встретишься со своим новым драгоценным другом! – поддразнил Маху, подмигнув Балаал. – Только смотри не потеряй кольцо, которое он тебе дал. Без него тебя ни за что не пустят во дворец, а принц подумает, что ты сбежал вместе с кольцом.

Ренни сглотнул и пошарил в сумке, проверяя, на месте ли кольцо.

Маху хмыкнул и остановился на берегу разлившейся реки.

– Глядите, наш корабль ожидает! – Он указал на судно, привязанное к торчащей из воды пальме.

– Как красиво! – ахнул Ренни. – Мне нравятся яркие цвета. Словно плавучая радуга.

– Ты славно потрудился над починкой, Маху! – сказала впечатлённая Балаал. – Я рада, что купила эту лодку. Ты уверен, что хочешь быть моряком, а не плотником?

Маху покачал головой и расплылся в улыбке от уха до уха, глядя на лодку. Она не была громадным судном его мечты. На ней не уместилась бы команда, чтобы отправиться в открытое море. Но это был шаг в верном направлении. Эта лодка была сделана из крепкого дерева, а не из тростника, как его старая лодочка, и у неё имелся парус из полотна, который он сам сшил и подлатал. На палубе даже нашлось место для навеса – прятаться от палящего солнца.

– Вперёд! – скомандовал Маху. – Все на борт!

– Подождите, – сказала принцесса Балаал. – В моей стране мы верим в Яма, могущественного бога морей и рек [18]. Мы должны поднести ему жертву, чтобы он защищал нас от опасностей.

Она сняла с серебряной цепочки на шее бусину и бросила её в воду.

– Да защитит Ям этот кораблик и всех, кто на нём поплывёт!

Дети вошли в воду и вскарабкались на борт. Маху, взявший на себя роль капитана, влез первым. Ренни тащил корзину с едой и молоком, которую дала им мут.

Вёслами они оттолкнулись от дерева и направились к середине реки. Вскоре парус, на котором на удачу был изображён глаз Гора, наполнился ветром.

В сияющем ореоле света поднялось солнце, превращая реку в расплавленное золото.

– Смотрите, Амон-Ра пробудился! – воскликнул Ренни. – Да осветит его путь по небу всех нас!

Маху сказали, что путь по реке до города Шедета займёт всего несколько дней, особенно если ветер будет попутный. Город стоял в оазисе на берегах Великого Озера, о котором рассказывала Ренни Балаал. Это был самый древний город Чёрной Земли.

Путь оказался приятным, на берегах реки нашлось на что посмотреть. Дети проплыли мимо деревни, дома в которой затопило по самые верхушки. Целые семьи ютились на плоских крышах, поджаривая на огне рыбу. Судя по громкому пению и смеху, они замечательно проводили время.

Дальше по реке они встретили семейство гиппопотамов, разлёгшихся на большом камне. У матери недавно родился детёныш, и она яростно взревела при виде проплывающей мимо лодки, предупреждая людей держаться подальше.

Вскоре они съели всю еду, которую дала им мут, и стали рыбачить. К удивлению Маху, рыба словно сама скакала в его сеть. «Может, течение в потопе сделало рыбу безрассудной, – подумал Маху. – А может, кто-то с той стороны приглядывает за нами». После приключения со скарабеем сердца Маху начал относиться к богам с большей серьёзностью.

На третью ночь они привязали лодку к большому дереву с висячими ветвями. Устав есть одну лишь рыбу, Маху побродил по грязному берегу и наловил крабов. Дети поджарили их над костром, а потом вернулись в лодку ужинать. Ночь стояла прохладная.

Маху доедал последнего краба, когда с веток над его головой что-то спикировало и выхватило еду прямо у него из рук.

– Ау! – вскрикнул мальчик. – Я чуть без пальцев не остался!

– Это просто ибис, – засмеялся Ренни. – Бедняга, должно быть, проголодался. – Он протянул ибису последний кусок. – Вот, сын Тота, возьми ещё.

Маху яростно уставился на речную птицу – та щёлкала изогнутым клювом, поглощая подношение Ренни. А он-то надеялся насладиться остатками ужина.

– Кыш! – замахал он на птицу. – Ты получил что хотел, теперь проваливай.

– Не обижай его, – предостерегла Балаал. – Этот ибис как будто бы необычный.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Ренни.

Балаал пожала плечами:

– У меня по телу бегут мурашки, когда рядом какая-то магия. – Она подняла руку. – Вот и сейчас тоже, смотрите.

Маху уставился на ибиса. У него снова появилось ощущение, будто он смотрит в глаза человеку. Но это чувство вновь продлилось лишь миг. Маху потряс головой, избавляясь от странных мыслей.

– Магия или нет, этой птице ты, кажется, приглянулся, – заметил Ренни. – Может, она хочет тебя от чего-то защитить.

– Не надо меня защищать, – пробурчал Маху, втайне чувствуя тревогу, которую не вполне мог объяснить. – Я и сам могу о себе позаботиться и, как капитан этой лодки, о вас тоже.

Он швырнул в ибиса палкой. Птица с громким клёкотом