Брестские ворота - Николай Дмитриев

– Конечно, Дальний Восток, это давняя проблема… – вождь отошёл от письменного стола, неслышно прошёлся по кабинету и, остановившись напротив начальника Разведупра, спросил: – Товарищ Голиков, каковы по вашим данным возможные силы японцев?

– На данный момент, – генерал-майор подобрался и отвечал коротко и чётко, – по нашим расчётам, японская Квантунская армия вместе с частями Манчжоу-Го может выставить до сорока дивизий, поддерживаемых тысячей танков и тысячей самолётов.

Голиков чуть вскинул голову, и Сталин мгновенно это заметил:

– Хотите что-то добавить?

– Да, товарищ Сталин. Ещё отмечается интенсивное строительство аэродромов и посадочных площадок.

– Существенное замечание, но, думаю, для нападения на нас японцам придётся собрать всё, что у них есть, а значит, прежде им необходимо закончить каким-то образом войну в Китае.

– Да, товарищ Сталин, – немедленно согласился Голиков, но тут же осторожно добавил: – Однако агентура предупреждает…

– Не надо, товарищ Голиков, – Сталин предостерегающе поднял руку. – Нас сейчас все предупреждают. Даже господин Черчилль.

Странная усмешка скользнула по лицу вождя, и все присутствующие поняли: товарищ Сталин получил сверхсекретные сведения от своей собственной агентуры и у него есть основания верить ей. А вождь, как бы закрывая тему, добавил:

– Тем более, на Халхин-Голе японцы получили урок, – Сталин выразительно посмотрел на Жукова и заговорил о другом: – Теперь об Англии. Извечная политика англичан поддерживать равновесие в Европе потерпела крах, и теперь у них один выход: во что бы то ни стало договориться с нами, чтобы обуздать Гитлера.

Сделав такой вывод, Сталин снова своей размеренной походкой пошёл по кабинету и уже на ходу продолжил:

– Сейчас для нас главное – Германия, – вождь на секунду умолк, а потом, приостановившись, показал чубуком трубки на начальника Разведупра. – Товарищ Голиков, доложите, какие силы немцев сейчас сконцентрированы на нашей границе?

Начальник Разведупра раскрыл свою папку и прочитал:

– Силы немцев и их союзников на сегодняшний день насчитывают: в общем 160–165 дивизий, 4 тысячи танков и примерно 5 тысяч самолётов. Из этого числа надо выделить порядка 20 танковых дивизий и примерно 12 дивизий моторизованных, объединённых в 10 танковых корпусов.

– Почему примерно? – удивился Сталин и строго посмотрел на Голикова.

– Две моторизованных дивизии пока находятся во Франции, но могут быть переброшены и к нашей границе, – спокойно разъяснил тот.

– Хорошо, – Сталин покачал в воздухе трубкой и обратился к маршалу: – Товарищ Тимошенко, а какие силы у нас на западной границе?

– Товарищ Сталин, – Тимошенко встал и вытянулся во весь рост. – На западной границе сейчас сконцентрировано 247 дивизий, 15 тысяч танков и 12 тысяч самолётов.

– Хорошо, – Сталин кивнул. – А сколько у нас танковых дивизий?

– У нас есть 61 танковая и 32 моторизованных, объединённых в 29 механизированных корпусов, – чётко ответил маршал.

– Хорошо, – Сталин снова кивнул и посмотрел на Берию. – Лаврентий, а у тебя сколько твоих дивизий?

– Товарищ Сталин, войска НКВД насчитывают 14 дивизий, 18 бригад, 21 отдельный полк и 49 погранотрядов, – отчеканил Берия.

– Так, а теперь вы, товарищ Жуков, – Сталин взмахнул трубкой. – Скажите, как, по-вашему, могут действовать немцы?

– У них, товарищ Сталин, – Жуков, как и Тимошенко, тоже поднялся, – две возможности. Если они поставят задачу скорейшего окончания войны, то должны идти через Смоленск на Москву, но, надеясь захватить запасы стратегического сырья, могут ударить и по Украине. Лично я считаю, что немцы выберут первый вариант.

– Но есть ещё один вариант, товарищ Жуков, – Сталин поднял трубку вверх. – Немцы могут попытаться спровоцировать нас, чтобы заставить Японию тоже согласно их договору напасть на нас. Правда, я думаю, японцы нападут на нас только тогда, когда будут полностью уверены в успехе, но немецкие провокации возможны. Очень возможны.

– Мы отобьем японцев, товарищ Сталин! – громко заявил маршал.

– Товарищ Тимошенко, у нас есть 300 дивизий, 25 тысяч танков и столько же самолётов. Скажите, этого хватит, чтобы отбить ещё и немцев?

– Хватит, товарищ Сталин! – ещё громче провозгласил маршал.

– Вот и я так думаю… – прищурив глаза, сказал вождь, и в его усах затаилась довольная усмешка…

* * *

…Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой!..

Громкая песня, заполонив всё пространство улицы, заставляла прохожих радостно улыбаться и провожать взглядами строй бравых красноармейцев, направлявшихся в городской сад. А крепкие парни слаженно пели куплет за куплетом, и наверняка каждый из них считал, что это именно его ждёт славная девушка Катюша.

Ворота городского сада с аркой, украшенной звездой и будочкой кассы, приткнувшейся сбоку, были гостеприимно распахнуты, и воинская колонна, печатая шаг, беспрепятственно вошла на центральную аллею под густо разросшиеся кроны деревьев.

В конце аллеи виднелась другая арка, поменьше. Колонна подошла к ней, пение оборвалось, прозвучала команда, и бойцы уже без всякого строя, со смехом и прибаутками начали шумно рассаживаться на длинных скамейках, окружавших летнюю эстраду.

Едва все уселись, как на сцене появился молодой чернявый политрук и громко объявил:

– Начинаем!.. Сводный концерт!.. Самодеятельности!.. – после чего уже выстроившийся за его спиной хор, грянул:

Сталин – наша слава боевая!

Сталин – нашей юности полёт!..

Потом, под бурные аплодисменты, хор скрылся за кулисами, а на сцене опять возник всё тот же политрук и назвал следующий номер:

– Выступает!.. Ученик консерватории, Борис Вайнтрауб!.. – после чего из-за его спины вышел тщедушный красноармеец и запиликал на скрипочке.

Послушав с минуту, боец 2-го взвода 3-й роты Мишка Анисин толкнул в бок своего дружка Ваську Долгого.

– Смотри, еврейчик, а такой же, как мы…

– Ага, – фыркнул Васька, – только ты тут, а он там…

Вайнтрауб довольно быстро закончил пиликать, ему слабо похлопали, и новый участник концерта страстно, по-театральному заламывая руки, довольно неплохим тенором начал:

– «Сильва, ты меня не любишь…»

– Тра-та-та-та-та-та… – вторил ему небольшой оркестр, а Мишка снова пихнул дружка.

– Слышь, Васька, давай слиняем, а то они часа полтора выть будут…

– Тебе не нравится? – Васька посмотрел на приятеля.

– А в жизни что, разве всё время поют?

– Не, чаще матерятся, – с коротким смешком уточнил Васька и деловито спросил: – А куда пойдём?