Демоны острова Пасхи - Галимов Брячеслав

– Кто тебе сказал такое? – холодно спросила Мауна.

– То есть как? – опешил Капуна. – Но ведь наши родители уже сговорились, а вчера, на празднике, ты сказала мне…

– Я?! – перебила его Мауна. – Я ничего не говорила.

Капуна открыл рот от удивления.

– Но как же? Когда я вернулся после состязания, ты плакала и шептала мне на ухо…

– Зачем сейчас об этом вспоминать? – снова перебила его Мауна. – Ты бы еще вспомнил, что было десять лет назад! Сегодня всё переменилось.

– Но почему? – с отчаянием воскликнул Капуна.

– Тебе лучше знать! – отрезала она.

– Так ты сердишься на меня за то, что я не вернулся вчера домой? Но мы с Кане были на пиру, а после заночевали в поле, потому что уже поздно было возвращаться, – поспешно принялся объяснять Капуна. – А утром я сразу пошел к тебе, – я так соскучился!

– Уши вянут от твоего вранья! – Мауна выхватила кувшин из его рук, так что вода пролилась Капуне на грудь. – Вы должны были прийти вчера. Я бежала всю дорогу от Священного поселка, чтобы рассказать нашим деревенским о победе Кане и о том, что вы с ним вот-вот придете. Вас так ждали, но вы не пришли, – а теперь ты являешься ко мне один, на другое утро, и кормишь небылицами!

– Клянусь богами, что всё было так, как я сказал! – закричал Капуна, для пущей убедительности обращаясь к небесам. – Ни одного слова лжи не вылетело из моих уст!

– Не кощунствуй! – сурово проговорила Мауна. – Не призывай богов в свидетели твоего обмана. Подумай сам, можно ли тебе верить: ты говоришь, что вы заночевали в поле? Ха-ха… Зачем это вам понадобилось? Никто не ночует в поле без крайней нужды; ночью злые духи так и норовят овладеть неприкаянными людскими душами… Зачем вам надо было ночевать в поле? Уж наверное вы нашли себе приют в Священном поселке; слышала я о бесстыдстве тамошних женщин!

– Клянусь, что мы ночевали в поле, под кустами, – ну, ты знаешь те кусты на повороте дороги, – под защитой доброго духа этих кустов, – Капуна умоляюще смотрел на Мауну.

– Вы, что же, решили вознести духу кустов ночную молитву? – ехидно спросила она.

– Нет, тут дело в другом… – замялся Капуна.

– В чем же?

– Ладно, я скажу тебе правду…

– Давно пора.

– Я был…

– С кем ты был?

– Я был… Я был… Я был сильно пьян, – сказал Капуна, закрыв лицо рукой от позора.

Мауна внимательно посмотрела на него, и взгляд ее смягчился.

– Значит, ты напился на пиру, напился настолько, что не смог дойти до деревни? – в ее глазах промелькнули искорки смеха.

– Да, – понурившись, отвечал Капуна.

– Хорошо, – продолжала допрос Мауна. – Предположим, что ты говоришь правду… Но почему Кане не вернулся с тобой в деревню? Он, что, по-прежнему сидит под кустами?

– Нет, он пошел назад в Священный поселок.

– Это еще зачем?

– Понимаешь, Мауна… Нет, я не могу тебе сказать.

– Как я могу верить тебе, если ты от меня что-то скрываешь?

– Кане – мой друг. Я не имею права открыть его тайну.

– Тайну? У тебя есть тайны от меня?

– Но это не моя тайна! Это тайна моего лучшего друга! – вскричал Капуна.

– Ладно. Если твой друг ближе тебе, чем я, здесь и говорить не о чем, – Мауна подняла кувшин, делая вид, что собирается уходить.

– Подожди! Подожди, Мауна! Не уходи! – Капуна схватил ее за руку, которую она немедленно отдернула. – Ладно, так и быть, я скажу. Но поклянись, что никто не узнает об этом.

– Клянусь всеми богами, какие только есть в на свете! – Мауна поставила кувшин на землю. – Говори же, я слушаю.

– Кане… Он… Понимаешь, он пошел к Парэ, – со вздохом пробормотал Капуна.

– К Парэ? Это к какой Парэ? – переспросила Мауна. – Уж не к дочери ли верховного жреца?

– Да, к ней.

– Зачем?

– Он полюбил ее, – шепотом произнес Капуна, оглядываясь по сторонам.

Мауна так и подпрыгнула на месте, чуть не опрокинув свой кувшин с водой.

– Да ты что?!

– Увы, это так, – горестно подтвердил Капуна.

– Вот так Кане! – Мауна всплеснула руками. – Нашел, кого полюбить! Дочь верховного жреца, посвятившую себя богам! Разве у нас мало хороших девушек, которые с радостью пошли бы за Кане замуж!

– Вот, вот! Я ему так и сказал, слово в слово! Но он, будто одержимый, только о Парэ и говорит. Едва мы проснулись, он побежал в Священный поселок; я пытался было его удержать, но куда там!

– Сумасшедший Кане. Что же теперь будет? Такого святотатства наши люди не прощают никому, – а главное, он навлечет на себя гнев богов. Не вселился ли в него демон? Не овладела ли им нечистая сила? О, боги, спасите нас от беды! – Мауна поцеловала священный амулет, висевший у нее на шее.

– Что ты стоишь? – обратилась она затем к Капуне. – Пошли в деревню. Там и так уже судачат о вашем отсутствии.

* * *

Кане второй день ждал, когда Парэ выйдет из дома Посвятивших Себя Богам. Этот дом находился между домом верховного жреца и храмом Бога Лесов в Священном поселке, и был виден издалека. Его окружал высокий забор, а над забором поднималась пирамидальная крыша, устланная пальмовыми листьями. Забор был покрыт густой оранжево-коричневой краской и расписан яркими пестрыми картинками из жизни богов. Тут были изображены Отец-Небо и Мать-Земля, Бог Земледелия и Бог Лесов, Бог Ветра, Бог Моря и Бог Плодовых Деревьев; была здесь, конечно, и Большая Птица, а также много других божеств и духов, – только изображения свирепого Бога Войны не было на заборе, потому что на острове не было войн.

Каждый из богов обладал своей характерной внешностью: Бог Моря имел клешни и хвост, а с головы его свисали щупальца вместо волос; у Бога Ветра были огромные раздутые щеки, за спиной его росли большие крылья, а ноги были тощими и голенастыми, отставленными назад; Бог Диких Плодовых Деревьев походил на ящерицу, лазающую по деревьям, только личина была человеческая. Много и еще было удивительных признаков, отличающих богов от людей, – ведь если бы боги имели человеческие черты, что было бы в них божественного?

Существовало, однако, исключение: Мать-Земля обладала, как всем известно, человеческой внешностью (поэтому в ее детях-богах тоже были человеческие черты). Помимо всего прочего, Мать-Земля была покровительницей женщин: она помогала им при родах и защищала от женских болезней, – но благоволила также и непорочным девам, отдавших всю свою любовь богам, ибо такая возвышенная любовь одухотворяла людей и была для них не менее важна, чем любовь земная. Именно Матери-Земле и посвящали себя юные девственницы, решившие отречься от мирской жизни. В числе их была и Парэ, дочь верховного жреца, – первая среди первых.