Каллаген - Луис Ламур

Дэлавер улыбнулся.

— Полагаю, что так, но это не помогло ему найти ответы на все вопросы.

Индеец больше ничего не сказал, а Каллаген снова выпил воды и лег на песок. Скоро наступила ночь. Он думал о своих ногах. Ему следовало бы помыть их, но он боялся, что если снимет сапоги, то потом не сможет опять надеть. Его ноги распухли и покрылись волдырями, он чувствовал это и знал, что то же самое произошло с ногами других.

Интересно, что имел в виду Дэлавер, вспоминая то, чем интересовался лейтенант? Человеку, впервые очутившемуся в стране, естественно задавать вопросы.

Они вышли в пустыню, когда на небе появились первые звезды. Прохладный легкий ветерок обдувал землю и слегка раскачивал листья, и тишину нарушал только шорох их шагов по песку. Их фляги были наполнены водой.

Предстояла длинная ночь. Каллаген шел легко, будто у него совсем не болели ноги и будто ему оставалось пройти всего несколько миль. Они находились в пути уже час, а потому решили немного отдохнуть.

Дэлавер, когда они снова двинулись вперед, сказал:

— Не думаю, что нас преследуют, но это еще ни о чем не говорит.

Справа от них тянулись голые, остроконечные скалистые горы, выступая из ровной поверхности пустыни: не дружелюбные, не враждебные, просто безразличные.

Каллагену в свое время довелось преодолеть сотни миль пешком, а иногда на лошади или верблюде, поэтому он мог достаточно точно определять расстояние. За первый час они прошли примерно две с половиной мили. Столько же они преодолеют и за второй час. За третий, вероятно, пройдут две мили, поскольку люди устанут и к тому же им придется пересекать узкий кряж.

Лейтенант завел их далеко на север, намного дальше, чем предполагал Каллаген. И сейчас он впервые за все это время подумал о молодом лейтенанте, поразившись его бездарности и неопытности в такого рода действиях.

Замечание Дэлавера пробудило в нем любопытство, и теперь он старался докопаться до истины. Многое говорило о том, что лейтенант вовсе не знал Запада и пустыни, но невзирая на это, он явно пытался вести их, ориентируясь на определенные объекты местности. Эти ориентиры, вероятно, мог подсказать ему командующий постом, хотя он тоже был новичком в этой стране.

Каллагену не была известна цель их патруля. Об этом знали только лейтенант и командующий. Всему составу патруля объяснили, что их миссия заключается в том, чтобы познакомиться поближе со страной и выяснить, есть ли на ее территории мохавы.

Они выполнили задание: произвели разведку на севере и зашли дальше, чем было необходимо, в то время как считалось, что войскам в пустыне лишь надлежит охранять товарные поезда и платформы вдоль правительственной дороги. Патруль обнаружил индейцев… или, скорее, индейцы обнаружили их.

Теперь лейтенант был мертв, поэтому никто и никогда не узнает точно, что он пытался отыскать в пустыне. Каллаген тщательно прокручивал в голове вопросы, которые задавал лейтенант, пытаясь вникнуть в смысл, заложенный в них. Каллаген хорошо помнил, как однажды лейтенант рассказывал о конокрадах и трудностях поисков воды и пищи для лошадей.

Продвигаясь на север, они обогнули гору Голова Совы и ненадолго остановились у источника под названием Совиная Нора. Вода в нем была не очень хорошей, но по приказу лейтенанта колодец вычистили и оставили в прекрасном состоянии…

С наступлением дня они добрались до источника Каменный Козел, вдоволь напились, вновь наполнили свои фляги водой и расположились в тени отдохнуть. День тянулся медленно, и еще до наступления ночи они двинулись на юг, следя за тем, чтобы горы находились все время справа. Через час обнаружили едва заметный след, прошли низкий перевал и спустились вниз по западному склону горы.

Это был короткий бросок, но Каллаген понимал состояние людей и настаивал на отдыхе. До наступления ночи они разбили лагерь у родника на южном склоне кряжа. Затем опять шли на юг к Пещерным источникам. Им нужно было пройти не больше десяти миль, но тропа поднималась вверх по склону и была устлана мелким песком, что затрудняло движение.

У Пещерных источников они искупались, отдохнули и подумали о еде.

— Сколько еще нам осталось идти? — поинтересовался Крокер. — С меня довольно.

— Придется поднатужиться, — ответил Каллаген. — До Горьких источников двадцать миль, а это первое место, где можно надеяться на помощь. Не исключено, мы там кого-нибудь встретим. А потом предстоит долгий путь назад, в лагерь Кэйди.

Крокер выругался, а Волш пристально посмотрел на Каллагена, затем перевел взгляд на сапоги.

— У меня желание остаться прямо здесь, — сказал он. — Мне кажется, я не смогу дойти.

— Сможешь, — подбодрил его Каллаген. — Какой смысл сдаваться, если уже основные трудности позади.

Волш задумался, видя, как Крокер смотрит на Каллагена: он остро чувствовал сильные и слабые стороны других людей. Будучи сам человеком нерешительным, он не завидовал храбрецам, хотя уважал их и побаивался, когда те изъявляли твердое желание делать то, перед чем он бы заколебался наверняка.

Сейчас взгляд Крекера озадачил его: какая-то напряженность во взгляде заставила и его призадуматься. У Крокера не было причин ненавидеть Каллагена, и Волш был вполне уверен, что это так. Даже менее проницательный человек мог заподозрить недоброе во взгляде Крокера. Это был оценивающий, неторопливый взгляд… и в нем чувствовалась какая-то алчность.

Волш не мог понять причины, но вдруг интуитивно почувствовал, что Каллаген, вероятно, препятствует Крокеру в достижении какой-то его цели.

На третий день, где-то около полуночи, четверо мужчин вошли в лагерь Кэйди.

Убогие дома, выстроенные из ветоши и бревен, служили жилищем, но здесь была вода, еда и отдых.

— Рядовой Каллаген? — Голос солдата звучал отрывисто. — Капитан хотел бы с вами встретиться тотчас. — Он повернулся и показал рукой направление: — Прямо туда.